Девицы.

И парни. Застучали по камню босые ноги, замелькали юбки, косы и клинки, сплетаясь в танце.

– Это завораживает, – тихо произнес Никас, сунув руки в подмышки. Он по-прежнему носил свое нелепое платье, слишком тесное и неудобное, а еще продуваемое насквозь. И Брунгильда молча протянула старый отцовский плащ.

А он также молча принял.

Встал рядом, в тени.

И вправду танец завораживал.

– В этом же есть смысл? – спросил Никас шепотом.

– Пожалуй. Ворон рассказывал, что когда-то в древности так чтили богов. Что порой схватки случались и не шутейные.

Лязгнули клинки и двое соперников разошлись.

– И тогда на камни лилась кровь, а если случалось кому умереть, так тому и быть. Кровь отдавали за удачу, а после кто-то решил, что и рыбы хватит. Или иного чего. Но видать, не хватило.

Столкнулись две девицы.

Ингрид и Хальгра, давние подруги и недавние соперницы, встали, выпятив грудь, вперившись одна в другую ревнивыми взглядами. Похожи, что сестры. И застучали привязанные на пальцы косточки, выплетая новый ритм. А круг расширился, давая место для поединка.

Ингрид закружилась на месте. И юбки взлетели, обнажив крепкие ноги.

– Тут можно выбрать невесту. Или жениха. Если будет согласие, тогда и заживут, тогда-то и слова родительского не надо, ибо боги благословят. Но можно и отказаться. Ежели жених выбранный или невеста не любы, то…

Хальгра вскинула руки, и привязанные к рукавам бубенцы зазвенели громко, тревожно.

– …жених ловит невесту за косу. А та ускользает… или нет. Или не дается поймать. Или отталкивает, и коль вытолкнет за границу круга, на то воля богов.

Брунгильда замолчала, думая, что сама могла бы выйти. Прежде. Что… у нее тоже есть расшитые алой нитью юбки. И блуза из беленого нарядного льна, которую она сама украшала, что бисером, что ракушками. Есть браслеты, хотя и не золотые, из старой меди, но есть же.

Только… куда ей.

– А у вас есть такое? – смотреть на чужой танец стало почти невыносимо. И подумалось, что если она уйдет, этого ведь никто не заметит. Так стоит ли?

– Нет. Дядюшка говорил, правда, что когда-то давно в деревнях случались празднования, на которых юноши и девы могли вести себя довольно свободно. Но эти обычаи давно отошли. И теперь все просто. Родители сговариваются о браке, а дети подчиняются их воле.