Мужчина поклонился.

И Ричард ответил поклоном же. Вежливым.

– Пусть солнце ярко светит над домом великого Владыки Мертвых…

Лошади были красивыми.

Очень красивыми.

А еще большими. Нет, я, конечно, представляла, что они в принципе животинки не из мелких, но одно дело представлять, и совсем другое – очутиться рядом.

Если рядом, то как-то милота несколько теряется.

У лошадей ведь зубы.

И копыта.

И еще смотрят они этак, недружелюбненько. Одна и оскалилась, будто примеряясь, как бы половчее отхватить кусок одной несчастной демоницы. И главное, зубы-то у нее крупные.

Вот и говорите потом, что лошадь – существо травоядное.

Ага.

А тот, который главный, – это я сделала вывод, потому как покрывало на его коне сияло золотом, да и сам он тоже сиял, причем не только золотом, но и каменьями – продолжал растекаться мыслью по древу. Прочие, коих тоже набралось немало, слушали, кивали и недобро поглядывали на викингов.

Викинги столь же недобро поглядывали на степняков, выразительно оглаживая рукояти мечей. Словно бы невзначай, да.

С балкончиков за ними наблюдали ладхемские военные в алых мундирах.

А еще те, которые бородатые и в кафтанах.

И как-то сразу подумалось, что международная политика – не мой конек.

– Не передерутся? – шепотом поинтересовалась я у Ксандра, который лошадьми любовался, а они им, но вот тоже как-то… недружелюбненько.

– Не должны бы. Но тут никогда не угадаешь. Помнится, лет двести тому случилось мне побывать при тогдашнем дворе Ладхемском. Так там ирнейцы подрались с теорцами, уже не помню, чего поделили, но теорский посол ирнейцу ухо откусил. А тот теорцу в ответ глаз выбил.