— Девушки, займите удобную позу, — попросила Мэри. — Не нужно бояться, лечение не будет сопровождаться неприятными ощущениями.

Я стоял около Алины, она держала меня за руку.

— Саш, я боюсь, — прошептала ведунья, впрочем, за веселыми перепалками пластунских девчат и ребят её, кроме меня, никто не услышал. Я наклонился и поцеловал её в лоб:

— Это нормально. Сейчас пройдёт.

— Анфиска так и не проснулась, — прошептала Алина и тело её «потекло», расслабляясь. Я аккуратно положил её руку вдоль тела.

— Ребята, отойдите, — громко приказал я. Пластуны прекратили шутить и отошли. У девчонок в глазах испуг. Но они также медленно закрыли глаза, засыпая.

«Это правильно, — похвалил я Мэри, — а то устроили тут балаган».

«Они очень боятся, их можно понять», — ответила Мэри, обходя и делая пассы руками над заснувшими девчатами.

«Это ты для чего руками машешь?»

«Имитация лечебного процесса для присутствующих, — пояснила Мэри. — Укажите разрешенный уровень воздействия».

— Мэри, давай вслух, — попросил я.

— Хорошо, — ответила голограмма, которая выглядела как настоящая женщина.

— Насколько критичны повреждения? — спросил я. Жизнемира очень внимательно смотрела на происходящее. Молчала и явно пыталась разглядеть то, чего не видно в обычном зрении.

Мэри остановилась около Алины:

— У неё…

— Её зовут Алина, — подсказал я.

— У Алины, — поправилась Мэри, — нарушения энергопотоков восьмого порядка. Травмированы каналы связи с плодом, отсюда начавшийся процесс отторжения. Учитывая довольно высокую пропускную способность энергоканалов, возможен лавинный сброс напряженности поля…

— Мэри, — перебил я, — приступай к лечению! Срочно!

— Какой уровень доступа вмешательства?

— Максимально необходимый, без модификация личностных характеристик. Так понятно?