– Томас, дорогой, ты всерьез думал, что я домашнее животное? Ты свистнул, и я прибежала?

– Да ни о чем я не думал! – вспылил Уоринг. – Вот разве что о том, что лучше бы я тебя никогда не видел!

– А вот и нет! На самом деле ты думаешь: «Ты потрясающая, Мойра. Ты красавица, богиня. Я должен увидеть тебя, Мойра. Приходи и спаси меня». – Она рассмеялась. Улыбка у нее была чертовски соблазнительной.

– Да. Наверное, было бы неплохо, приди ты пораньше. А теперь нам нечего обсуждать. – Уоринг чувствовал, что сейчас начнет раздражаться и защищаться. Спорить не хотелось. Хотелось, чтобы его оставили в покое. – Не знаю, заметила ли ты, что парламент распущен и мне теперь предстоит бороться на выборах.

– И ты, конечно, выиграешь, дорогой. Я предсказываю взлет твоей карьеры.

– Хорошо, что ты так думаешь. Насколько я понимаю, сейчас вряд ли кто оценивает мои шансы так высоко.

– Общественное мнение может измениться в один миг, – она щелкнула длинными пальцами. – Я вовсе не удивлюсь, если завтрашняя попытка окажется самой большой ошибкой за короткую карьеру короля.

По желудку Уоринга пробежала холодная волна.

– Постой, ты что-то знаешь?

– Раньше ты не особо вникал в мои планы, – она зло улыбнулась.

– Перестань, Мойра. О чем ты говоришь? Не было никакого «раньше». Я никогда не просил тебя что-то сделать для меня.

– Тебе и не нужно просить, дорогой. – Она подошла к кровати, села и вызывающе откинулась назад. – И так понятно. Я же говорила, что помогу тебе, чем смогу. Вот, например, Тедди вышиб себе мозги. Самоубийство. С ним никого не было. Ты в самом деле полагаешь, что такой неуклюжий бездельник, как Тедди, сам справился бы с таким ответственным делом?

Уоринг уставился на нее.

– Ты мне ничего не говорила.

– Правда, милый? – спросила она с сильным португальским акцентом. – Не поздновато ли тебе становиться брезгливым?

Уоринг почувствовал, как по телу поползли мурашки.

– Боже мой, Мойра, да ведь не было ни малейшего намека на то, что смерть Тедди – не самоубийство…

– Ну, Томас, – мило упрекнула она, – ты напрасно беспокоишься.

– А вот ты, я смотрю, совсем не беспокоишься, – сказал он ей. – Это же не игра. Я не имею ни малейшего отношения к смерти этого человека.

– Боишься крови, мой воспитанник? – Она рассмеялась, откинув голову назад, обнажая свою длинную красивую шею.