– Вы слушаете меня? – недовольно перебил меня и себя разработчик.

– Да-да. Вы говорили о векторе экспансии, – включая «эффект радио», подтвердил я. – Я с вами полностью согласен. Он будет обращен именно сюда.

Разбор полетов и порка ослушников продолжались еще не менее полутора часов. Наказание, ожидавшее раскаявшихся отступников по возвращении в институтские стены, должно было казаться нам весьма суровым, однако же для тех, кто ходит под ежедневной угрозой гибели, это было сущим баловством. Главное, что лично я уловил где-то на сороковой минуте велеречивых рассуждений о «конгруэнтности ситуативного ряда и процессах религиозной диффузии», а также о «концептуальности грядущей цивилизаторской миссии рода Романовых», – мы останемся в деле. Джордж Баренс, кажется, понял это еще ранее и потому изображал воплощенное смирение и готовность броситься к очагу, чтобы набрать полные ладони свежего пепла для посыпания головы.

– Вот еще что, джентльмены, – двадцать третий герцог Бедфордский дождался ухода последнего члена комиссии и чуть притормозил в дверях, – я сделал все, что мог. Вы не отстранены от работы, хотя, скажу честно, в институте раздавались такие голоса. Но радоваться особо нечему. Миссия у вас непростая. Из наших источников в Стамбуле сообщают, что Мустафа согласился принять участие в походе на Москву. Ожидаемая численность войск, которые он приведет, не менее двухсот пятидесяти тысяч. Уже намечены активные приготовления к боевым действиям в Кафе, Гизелеве и Аккермане. Очень надеюсь, у вас есть, чем ответить.

Не дожидаясь ответа, он повернулся и начал спускаться вниз по лестнице к заднему двору, где стоял замаскированный спасательный катер.

Армия форсированным маршем двигалась к Новгороду. Теперь это была уже не та сумбурная толпа вооруженных людей, которая шла этим путем совсем недавно. К Новгороду отправлялись стройные полки, пусть и не обстрелянные еще, но уже собранные в единый кулак железной дисциплиной.

– А что, дядюшка Яков, – Рюрик повернулся к ехавшему рядом Баренсу. – Люди сказывают, за полночь над Грудком зарево полыхало. А потом – точно звезда огненная в небе мелькнула и пропала. Как мыслишь, к чему бы это?

– Звезда огненная кометою зовется, – с задумчивым выражением на лице произнес астролог. – И мне ее наблюдать довелось. Летела она не как водится, сверху вниз, а снизу вверх. А стало быть, знаменует сие то, что сегодня небываемому быть. Нынче истина восторжествует – не устоять против тебя нечестивому кровопийце!

– Что ж, твои б слова, да Богу в уши, – удовлетворенно проговорил Рюрик. – Только бы новгородцы не сплоховали!