Я невольно усмехнулся столь вольной трактовке такой в общем-то тривиальной вещи, как старт катера, и активизировал связь.

– Шо уже опять не так? – быстро отреагировал на мой запрос Лис.

Желая передохнуть и разрядиться после «налета высоких гостей», мой напарник вызвался добровольцем в передовой отряд. Предводительствуемый им разъезд уже находился в виду новгородских стен. И сейчас я мог обозревать картину вражеского лагеря глазами Сергея, замаскировавшегося в зарослях кустарника. Стрелецкие полки, укрываясь за щитами гуляй-города, обтянутыми бычьими шкурами, все ближе и ближе продвигались к крепости. Со стен в нападающих летели камни и стрелы. Кое-где гулко взрыкивали орудия и одинокими вспышками били пищали.

– Вы уж там пикники не устраивайте, – наблюдая картину разворачивающегося боя, попросил Лис. – Я так погляжу, народ уже конкретно притомился отмахиваться.

Наблюдениям Сергея можно было доверять. Да я и сам видел, что силы защитников на исходе. Новгородцы оборонялись упорно, озлобленно, но без того радостного воодушевления, которое обычно свойственно первым дням осады.

Казалось, еще чуть-чуть – и приставные лестницы прочно лягут меж каменных зубцов, а вслед за тем по ним словно тараканы полезут штурмующие. Рев труб прервал стрелецкую атаку.

– А это еще что за обеденный перерыв? – Сергей перевел взгляд туда, откуда доносились звуки сигнала.

Поодаль, вне зоны досягаемости выстрела с городских стен, на холме за высоким частоколом красовалась полевая ставка русского царя. У ее ворот виднелись люди в длинных черных кафтанах опричной гвардии. Между тем, повинуясь команде, стрельцы начали быстро откатываться назад, подгоняемые радостными криками, доносившимися со стен. Но победному кличу не долго было разноситься над древней твердыней. Ужасающий грохот молотом ударил по барабанным перепонкам, заставляя нас с Лисом синхронно схватиться за голову. Часть куртины[46] между двумя башнями заволокло клубами сизого дыма, и высоко над городом взлетели каменья взорванной в хлам стены. Тут же вновь утробно завыла труба, посылая стрелецкие полки в очередную атаку.

– Эгей, воевода! – глянул на меня Рюрик. – Что это с тобой вдруг приключилось?

– Видение у меня было, – морщась, выговорил я. – Худы дела под Новгородом. Царевы минеры крепостную стену взорвали.

Железный Сокол испытующе глянул на Баренса, пытаясь выяснить, можно ли доверять моим видениям.