Сейчас это, похоже, было просто нереально. Я почувствовала себя пушинкой внутри урагана, пушинкой, которая пытается подчинить его себе.

Мощная линия тянулась от князя, такая же, если не ярче - от сестры. Своей я не видела. И даже особого оттока силы не чувствовала, наверное, от волнения. Или от страха. И вдруг в улитку ударил еще один луч. С того камня, который изначально был пуст. Конструкция аж покачнулась.

Я скосила глаза: камень был занят. На нем стоял мужчина, кажется, довольно высокий, вроде бы русый, коротко стриженый. Больше я ничего не увидела - его вклад в дело мира оказался таким весомым, что сверхпрочные зеркала пошли трещинами... Кажется, Данила Юрьевич переоценил свою продукцию.

Кролик больше не матерился, а с невероятной быстротой и точностью крутил зеркала, перераспределяя энергию так, чтобы освободить "сгоревшие". Их становилось все больше. Некоторые со звоном рухнули вниз, рассыпаясь стеклянными брызгами, но поток не ослабевал... И контур работал. Алик рассчитывал, а Кролик собирал улитку с большим запасом.

- Ничего себе, - отстраненно подумала я. Когда Кролик менял мне треснувший сифон под мойкой, казалось, он занимается жутко сложным делом.

А раковина под потолком вертелась, вертелась, вопреки нашим усилиям, и уже начала собирать мусор по углам. В центре, вокруг тела Чернова возник пока небольшой вихрь.

А потом вдруг пропал потолок. Сразу. Был - и нет. И я увидела небо. Не наше, ночное, с ковшом большой медведицы, а совершенно чужое небо. Лиловое. И даже как будто немного фиолетовое.

Такое ощущение - раковина вдруг словно сорвалась с невидимой резьбы и, так же стремительно вращаясь, ввинтилась в это небо. И исчезла в нем.

Улитка тоже накрылась. Зеркала посыпались вниз, одно за другим. Кролик еще пытался что-то делать, но потом бросил. Он тоже сообразил - родилась буря.

Железную основу мотало из стороны в сторону. Болты, которыми она была намертво прикручена к бетону, вырвало почти наполовину. Осколки зеркал зашевелились и быстро поползли к центру цеха.

Видимо, кокон как-то защищал нас, я не ощутила даже изменения давления. А вот Звероящеру пришлось туго. Он все так же стоял в жуткой близости от новорожденного смерча, лишь слегка изменил положение, повернувшись боком, словно пытаясь разрубить бурю плечом.

Фокусировать силу стало некому и нечем, и она, выпущенная, заметалась по пустому цеху, и, миг спустя, втянулась в воронку, где уже плясали упаковочная бумага, какие-то доски, осколки и даже целые куски зеркал, железки.

Чужое небо стало медленно тускнеть и отдаляться. И в эту секунду Антон шагнул прямо в центр урагана, подхватил тело Чернова и - честное слово, вдруг сам словно вытянулся в нить, стал частью воронки и взлетел к фиолетовым небесам.