— Нельзя.

— Святой Марк! — раздавалось все ближе.

— Святой Георгий! — На другом франкском наречии отвечали пришедшие с моря пираты. Их вел другой верзила. Чуть поменьше ростом, но куда более яростный, и, главное, за ним двигалось намного больше войска. Баязид неожиданно для себя улыбнулся: рядом с детиной, горланившим «Святой Георгий!», чрезвычайно ловко работая мечом и щитом, шел давешний гонец. Султан, пожалуй, и сам не мог внятно объяснить, чему радовался в этот момент. Уж конечно, не тому, что позволил обмануть себя какому-то негодяю. Баязид потянул из-за кушака изукрашенный золотом и драгоценными каменьями ятаган.

— Не всякое сражение можно выиграть, — он припомнил последние слова отца, умиравшего в султанском шатре во время битвы при Косовом поле, — но во всяком можно погибнуть с честью.

Тогда Баязиду удалось победить. Сломить непокорных сербов. И первое, что он сделал, отпраздновав победу, — послал задушить своего брата. Чтобы у того и мыслей не возникло претендовать на трон. И вот теперь настал его собственный черед. Круг замкнулся. Баязид огляделся еще раз. Никого из приближенных рядом уже не было. Значит, вот так вот, настал и его черед. И теперь его собственные дети, его сыновья, вцепятся в глотку друг другу голодными шакалами, оспаривая хотя бы остатки добычи предков… Почему же он решил, что Аллах немилостив к нему? Очень даже милостив. Он не даст увидеть крах империи, низость и предательство тех, кто ближе всего стоял у трона.

— Вот он, вот он! — неслось уже отовсюду. Великан, призывавший в помощники святого Марка, что-то выкрикнул, и вокруг султана, выставив перед собой щиты и убрав копья, начали строиться подбежавшие наемники. С другой стороны, навстречу им, также оградившись щитами, двигались воины братства святого Георгия.

— Живым брать! — рявкнул бородач, и приказ этот облетел смыкающийся круг. Баязид не понимал слов военачальника, но видел, что стена щитов все ближе и ближе. Еще немного, и его просто зажмут, как створки раковины ничтожную песчинку. Баязид обвел глазами наполненные торжеством лица окружавших его воинов. «Не в каждом бою можно победить, но в каждом можно погибнуть с честью».

— Иншалла! — закричал султан и с каким-то радостным возбуждением рванулся к пиратам. Те резко выставили щиты. Баязид скользнул вниз, отжимая плечом нижний угол одного из них, и что есть силы рубанул ятаганом по ноге. Его противник взвыл от боли и с размаху вонзил свой меч между лопаток султана.

— Живы… — крик смолк, и над полем боя вдруг повисла тишина, если только может быть тишина на поле боя, оглашаемом криками раненых, конским ржанием и радостным карканьем воронья.