Тамерлан был мрачен. Казалось, улыбка не способна явиться на этом лице, словно высеченном из темного камня. Он слушал отчеты темников о продвижении войска на север в земли гяуров, и глухая ярость все больше и больше охватывала его. Великому амиру очень хотелось казнить военачальников, с унылым однообразием сообщавших, что по дороге на Фессалоники то там, то здесь на хвост колонны, на растянувшиеся обозы как снег на голову обрушиваются свирепые шайки морских разбойников. Но стоило примчавшимся на выручку аскерам вступить в бой, пираты бросались наутек, грузились на лодки и уходили в море под прикрытием другого, ожидавшего на берегу, отряда лучников. За время своих налетов разбойники мало что успевали похитить, но зато много жгли, резали упряжь и ломали возы.
Отважные воины Повелителя Счастливых Созвездий много раз видели, как неспешно и горделиво проплывают на горизонте ромейские дромоны, венецианские галеры и каракки эскадры магистра Вигбольда. Всякий раз они осыпали проходящие мимо корабли проклятиями, одно страшней другого, но более ничем помешать им не могли. Наскоро собранные по черноморским портам корабли не способны были заменить Тимуру настоящий флот. Они всячески уклонялись от боя, а если удавалось, перебив небольшие отряды тамерлановских лучников, страдавших от морской болезни, экипажи незамедлительно выбрасывали белый флаг.
— Вот она, месть василевса, — шептал себе под нос Великий амир. — Зря я был с ним так мягок. Зря поддался благородному порыву и не сжег, не стер с лица земли его подлый город.
Идти еще было далеко. И долго. Почти месяц. Враг даже не пытался дать ему сражение, но отдавал ему земли с такой легкостью, будто это были не благословенные виноградники и оливковые рощи, не зеленые пастбища и журчащие реки, а безжизненные пески и черные скалы Каракума. На всем пути враг не осмелился вступить с ним ни в одну достойную упоминания схватку. И все же каждый день приносил ему новые и новые потери.
— Надо уходить от берега, — бормотал Тимур. — Как можно быстрее.
Перевалы в горах тоже сулили тяжелый и опасный путь. Но здесь хотя бы он мог выступить с врагом на равных, а не слушать, как глумятся над его прежде непобедимым войском мерзкие собаки.