— Спасибо вам за помощь.

— Мы твои нижайшие слуги, почтеннейший Хасан Галаади. То, что ты рассказал нам о последних часах нашего отца, не имеет цены. Мы счастливы знать, что он умер как воин, а не как жалкий пес на цепи.

— Я лишь исполнил последнюю волю Али, сына Аллаэддина, мир праху его. А сейчас я должен вас покинуть. Ибо никому не следует знать, куда лежит мой путь.

Глава 29

Глава 29

«Все замечай, на многое прикрывай глаза, немногое поправляй».

Оазис был невелик. Три десятка пальм, несколько хижин, неизменный минарет и бьющий из земли родник. Вот и все, что открылось взору Хасана, привыкшему видеть в темноте. До первого намаза оставалось не больше часа. Караваны, ходившие прежде в этих местах, после захвата ромейских земель первыми османами изменили маршрут движения, оставляя лишь дикому зверю да грифам-падальщикам хозяйничать здесь. Только посвященные являлись сюда, дабы приобщиться к мудрости Учителя, много лет назад ушедшего путем Истины из султанского дворца в Бурсе. Теперь в нескольких убогих хижинах расположенного в каменистой пустыне оазиса находился рибат, обитель странников.

Хасан Галаади спешился и повел коня шагом. Немного не доходя до изгороди селения, он снял и отбросил в сторону усыпанную драгоценными каменьями саблю — великолепное изделие дамасских мастеров. Вслед за ней полетели наземь расшитый золотом халат и зеленая чалма с изумрудным аграфом, удерживавшим несколько павлиньих перьев. Он сбросил дивной работы сандалии с загнутыми носами и обул простые, те самые, в которых бежал из тюрьмы. В стенах обители не было места ничему, отвлекавшему от возвышенного созерцания и постижения Аллаха.

— Познай свою душу, и ты познаешь своего Господа, — прошептал Хасан и побрел к входу в рибат.

— Мир тебе, — приветствовал он привратника.

— И тебе мир, ихван.[46] Давно тебя не было.

— Для Господа нашего нет давно и недавно. Лишь Всегда, и я всегда был пред очами его.

— Откуда идешь ты? — последовал новый вопрос.

— Оттуда, где был прежде.

— А куда следуешь?

— Туда, где мне надлежит быть.

Обмен любезностями-паролями завершился, и привратник открыл калитку, впуская странника в стены обители.

— Сейид-эфенди спрашивал о тебе еще на рассвете, Хасан Галаади, — вслед вошедшему негромко проговорил страж.

— Откуда он узнал, что я приеду? Впрочем, — поймав недоуменный взгляд собеседника, аль Саббах усмехнулся, — о чем это я. Что же говорил Учитель?

Привратник пожал плечами: