— Ну, кровь — понятно, на то и война. А попотеть, ясное дело, придется, — согласился Лис. — В Египте жарища такая, что яичницу прямо на кирасе жарить можно.

— Я не о том, — поморщился Бонапарт. — Египет лишь ступенька, но что будет дальше? Нам придется ударить по Европе и сокрушить ее троны до того, как гнев оскорбленной в лучших чувствах аристократии заставит монархов объединиться и начать войну с Францией. Они и без того скрипят зубами при упоминании Республики. Наживать врагов на пустом месте — крайне несвоевременно.

— А шо, если по-другому? — Лис почесал затылок и посмотрел в чистое небо наивным взглядом хитрых зеленых глаз. — Я шо-то слышал, будто последние годы этим самым рыцарям покровительствует русский император Павел.

— Да, Россия… — скривился Наполеон. — Огромная страна, огромная сила, с такой лучше не ссориться.

— Вот и я о том. Взять и написать Павлу любезное письмо. Мол, ваше императорское величество, незадача вышла. Шли мы тут на сарацин войною, и вдруг Мальта на нас как бросится, как капитулирует, напрочь и навзничь. Так мы теперь просто в растерянности, шо делать со всем этим историческим музеем и памятниками крепостной архитектуры? Типа, может, возьмете на свой баланс? С условием обеспечения стоянки нашего флота.

— Неглупая мысль, — усмехнулся Бонапарт. — Если Павел и впрямь увлечен рыцарскими бреднями, он схватится за Мальту, как голодный за ломоть хлеба. И тогда уже ему придется отдуваться и гасить пожар аристократического гнева.

— Точно-точно. И ежели России в этом помочь, то европейским монархам уже придется возмущаться между молотом и наковальней.

— Хорошая идея! Молодец, Рейнар. — Серые глаза корсиканца просияли, и тут же лицо его скривило, точно от зубной боли. — Вот только Директория… Эти выскочки не видят дальше куска в свой тарелке. Отдать даже то, что им никогда не принадлежало, для них хуже казней египетских. Тут важно, чью сторону займет Талейран. Во всем, что касается внешней политики, а во многом и внутренней, он куда больше, чем правительство, и куда больше, чем Директория. Знаешь, иногда мне кажется, что он сочиняет партитуру для европейских дворов и те, сами того не ведая, танцуют под его музыку. А чего хочет он сам, под любезной маской не прочесть.

— Вернемся, разберемся, — улыбнулся Лис.

— Если вернемся, мой друг, если вернемся. У меня из головы не идет пророчество и это проклятое дерево. И дернул же меня нечистый раскопать корни!

— Можно подумать, что, ежели б чистый дернул, там бы сундук с золотом лежал. А так — адмирал в пучине, дерево в камине — все путем!