— Господи, я прогневил тебя своей гордыней, — слышался за спиной Лиса стон Бонапарта. — Так покарай меня, Господи! За что же ты обрушил десницу свою на малых сих?

— Корабль! — вдруг закричал один из держащихся за мачту матросов.

Из-за клубов стелющегося над водой удушливого дыма выходил легкий двухмачтовый бриг под английским флагом. Я видел, что его пушечные порты задраены, у борта суетятся люди. Едва заметив в воде очередного страдальца, бриг устремлялся к нему, и в волны летел спасательный круг на длинном лине.

— Мы спасены! — закричал тот же голос. — Эй-эй, мы тут! Спасите нас!

— Нет! Нет! — запротестовал Наполеон. — Только не это! Только не плен!

Бонапарт оттолкнулся от мачты и не слишком умело, по-собачьи, припустил от корабля.

— Величество! Блин, сир! Ядрен батон! Генерал, ну куда вас понесло?! — Лис бросился за командиром. — Я шо тут, нанимался с мешками золота плавать? Знаете, какое оно тяжелое?!

— Да!

— А сколько плыть до Александрии?

— Неважно.

— Еще как важно! — Он было хотел что-то добавить, но вдруг из-под воды, точно ракета, стартующая с подводной лодки, стремительно выскочило комлем[54] вверх искореженное дерево и рухнуло на волны, прямо рядом с генералом и лейтенантом его гидов.

— Дерево-то здесь откуда?! — возмутился Лис.

— Но это же…

Я был вынужден переключить внимание: два невзрачных человека в штатском стояли, уперев пистолетные стволы мне в живот, еще трое держались у меня за спиной.

— Гражданин майор, сдайте оружие и следуйте за нами.

* * *

Дальнейшие события развивались так, как и предрекал Талейран. Я провел в уже знакомом мне здании столько, сколько нужно было малышке Софи, чтобы прибежать, размазывая слезы по очаровательному личику, к пылкому воздыхателю и устроить генералу образцово-показательный скандал, упрекая его в коварном вероломстве или вероломном коварстве или же в том и другом попеременно. Конечно, Бернадот опешил от такого натиска и минут десять пытался добиться от вошедшей в раж любовницы, что вообще произошло. Но та всхлипывала и сыпала упреками, как механическая сеялка, пока не почувствовала, что возмущенный разум гасконца наконец достиг точки кипения.

— Как вы могли! Я так верила вам, зачем вы приказали арестовать Виктора?!

— Я приказал арестовать Виктора? — искренне удивился военный министр. — Ничего подобного у меня и в мыслях не было…