— Отменный поэтический образ, — одарив меня благосклонной улыбкой, кивнул Талейран. — Надеюсь, вы позволите мне использовать его в записке к жемчужной броши?

Я широко улыбнулся, радуясь случаю быть полезным могущественному покровителю. Однако мне было вовсе не до смеха. На сегодняшний день я единственный во Франции знал о разгроме эскадры, о пленении тысяч солдат, моряков и о чудесном спасении главнокомандующего. За Бонапарта волноваться не приходилось, рядом с Лисом он был в относительной безопасности. А вот то, что происходило сейчас во Франции, тревожило не меньше, чем фатальное начало египетской кампании.

Замысел Талейрана постепенно прояснялся. Во всяком случае, мне так казалось. То, что бывший епископ Отенский стравливал военного министра с Директорией, шаг за шагом подталкивая того к захвату власти, мог понять даже бравый майор Арно. Но вряд ли Метатрон ограничился бы этим. Конечно, Бернадот вовсе не был пустым местом, пешкой на великой шахматной доске. В нашем мире, как показала неопровержимая практика — критерий истины, этот гасконский выскочка стал замечательным королем Швеции, положив начало очень дельной и любимой народом династии. Однако знать об этом Талейран не мог. Он видел в нем лишь фанфарона в золоченом мундире, напрочь лишенного качеств правителя, а тем паче государя.

Стало быть, по мнению надменного аристократа Талейрана, этот сын беарнского нотариуса должен сделать за него всю грязную работу. При таком раскладе Бернадот — кровавый тиран, а мудрый и дальновидный министр иностранных дел — спаситель Отечества.

Пожалуй, только личное вмешательство Отца Небесного с эскадрильей ангелов сегодня может помешать Бернадоту свалить Директорию. Популярный в войсках генерал запросто поднимет гарнизон Парижа и сбросит в Сену горстку трепачей-политиканов, которых в столице и без того не жалуют и, что хуже того, не уважают. Но что дальше? Пойдет ли за узурпатором Франция? Как поступят командующие рейнско-мозельской и итальянской армиями, захотят ли исполнять приказы мятежника? Ответов у меня не было. Но опыт подсказывал, что переворот грозит очередной грандиозной смутой. Напуганная французскими победами, Европа в едином порыве бросится ровнять с землей бунтарскую Республику, стоит лишь ей проявить слабину.

Бернадота, чересчур бойко шагавшего по карьерной лестнице, недолюбливали очень многие генералы. Пожалуй, главным его недругом среди высшего командования Республики был другой южанин — маленький корсиканец Наполеон Бонапарт.

Словно в насмешку, судьба буквально столкнула их лбами много лет тому назад у двери в спальню прелестной Дезире Клари. Немудрено, что очаровательная девушка с ангельским личиком и бархатистым взглядом черных глаз предпочла статного красавца, пусть и сержанта, тощему, невзрачному лейтенанту-артиллеристу. Очень скоро она стала мадам Бернадот, и этого проигрыша ревнивый к чужим успехам Наполеон простить гасконцу не мог. Сегодня они были в одном чине, и это еще больше настраивало Бонапарта против недавнего боевого товарища. В Итальянскую кампанию они сражались бок о бок, но всякий раз, когда храбрость Бернадота, его острый ум и стремительная атака приносили успех, Наполеон отмечал это в своих донесениях подчеркнуто сухо, порой начисто забывая упомянуть автора побед.