С галерей послышалась команда, и ждавшие приказа стрелки заученным движением взяли ружья «на караул». Из строя выехал рослый всадник в генеральском мундире. Буланый испанский конь, горячий, но послушный воле седока, горделиво и неспешно спускался по широкой мраморной лестнице.

— Что ж, сначала они хотят говорить, это хороший признак. Как минимум, он даст возможность выиграть немного времени. А время и пространство решают все.

— Ну да, — вторил ему Лис, — если пространство еще, при случае, можно отбить, то с временем этот фокус не проходит.

Наполеон оглянулся:

— Я это и хотел сказать. Ты что же, прочел мои мысли?

— Да так, вдруг подумалось…

Между тем всадник на буланом жеребце приблизился к главнокомандующему египетской армии.

— Бригадный генерал Рюдель, — отрекомендовался он.

— Дивизионный генерал Бонапарт.

— Я помню вас еще капитаном.

— Постойте. — Бонапарт начал вглядываться в моложавое лицо собеседника. — Лейтенант Рюдель?! Вы командовали ротой здесь, в Тулоне, когда мы штурмовали «маленький Гибралтар».

— Ну да, я тогда отдал вам своего коня, после того как вашего убили, а потом под вами убили и его, а затем следующего.

Наполеон пришпорил скакуна, бросаясь навстречу старому боевому товарищу:

— Вот так встреча!

— И я тоже весьма рад, — чуть отстраняясь, проговорил бригадный генерал. — Но тут есть одна незадача.

— В чем дело?

— Сегодня утром прибыл гонец из Парижа с приказом арестовать вас, если вдруг, паче чаянья, вы пожелаете высадиться в Тулоне.

— Кем подписан? — Лицо Бонапарта помрачнело.

— Первым консулом Республики, Бернадотом.

— Есть еще и второй?