Она поднимает руки.

– Хорошо, Джем. Хорошо. Я с тобой согласна. Сделаю, что смогу, чтобы им помочь.

Меч показывает, что вокруг сущности Джема так и полыхает злость. Также он с неодобрением указывает ей на мелкие следы скверны. Она предупреждающе смотрит на него, и глаз отвечает, демонстрируя ей больше: что Джем винит ее за сложившиеся обстоятельства так же, как и Семерых, его отвращение…

– Хватит! – говорит она, повышая голос.

Джем испуганно отступает.

Меч пожимает серебряными крыльями и закрывает глаз.

– Не волнуйся, Джем. Это не тебе, – добавляет она. – Это мечу.

На его лице проступает тревога.

– Когда ты говорила, на секунду мне показалось, что это не ты.

– Да?

– Твои слова прозвучали так, словно ты – одна из Семерых.

– Полагаю, это так и есть.

Он смотрит на нее будто на святыню.

– Дело не только в коже, так? Они тебя изменили.

– Да.

– Что это значит?

– Джем, я тоже пока не до конца понимаю. И Семерым придется приспособиться, так же, как и нам. – Она указывает на стену. – Там мне надо выглядеть так, будто у меня есть ответы на все вопросы. Но здесь я хочу побыть собой… Я хочу, чтобы у меня было время на раздумья, хочу чувствовать: если я не понимаю, что делать, то это нормально. Может, даже самой задать несколько вопросов.

Он не отвечает на ее взгляд.

– Да, разумеется. Прости. – Времени предостаточно, чтобы заметить паузу в разговоре, и он добавляет: – Как ты?

– Физически? Ну, устала, но боли нет. Чувствую себя такой же сильной, как и всегда, может, даже еще сильнее. В остальном… неясно. Пока все не закончилось, я пытаюсь не слишком много об этом думать.