– Я Мерея, и я дракон.

– Но той женщины, Мереи, больше нет. Ты поглотила ее, так ведь? Поглотила все, что в ней было, чтобы воспользоваться ее телом, чтобы говорить со мной. Вот, значит, что в тех песках? Ваше гнездовье?

– Песок – это все, что остается от предков, зерна их плоти и искры воспоминаний. Ваши тела и сознания варятся на солнце – а из них перерождаемся мы.

– Значит, все есть как есть. После того, как наши силы и наши жизни изнашиваются, нас отправляют сюда. И вы расходуете последнее, что от нас остается. – От гнева у нее защемило сердце. Разочарование отдавалось горечью, будто ее предали. Быть может, лучше было прыгнуть с обрыва и разбиться насмерть на берегах демонической пустоши? Это по крайней мере был бы ее собственный выбор.

Женщина посмотрела на землю, потом со вздохом подняла глаза.

– Рассказать тебе о моей жизни? Как моя семья продала меня на ткацкую фабрику, когда я была еще ребенком? Как я сидела на земле, много лет прикованная к станку, и видела дневной свет только когда на фабрике открывалась дверь? Хорошо ли меня там кормили? Обижали ли те, кому я принадлежала? Как от работы заболели мои руки, и от меня больше не стало для них пользы? И вообще ни для кого не стало, потому что я была слишком больна, чтобы выносить сыновей или ухаживать за мужем? Как я, мучаясь болью, заковыляла в долгую прогулку? Я не плакала. Я верила, что ничего иного и не заслуживала. Но меня завораживало небо. Я забыла, что мир может быть прекрасен.

Асви склонила голову. У нее перехватило дыхание, она смахнула слезу. Но не следовало ей сейчас позволять чувствам застлать себе взор.

– А потом что случилось? – спросила она холодно.

– Знаешь, что я нашла в деревне? Я нашла мир. Нашла людей, которые относились ко мне с уважением. Я провела там много счастливых лет. Когда мне хотелось, я могла выйти посидеть на солнце. И я брала такую работу, какую могла делать больными руками.

Женщина вытянула их – сильные темные руки со слабо блестящей чешуей и покрытые шелушащимися остатками демона, которого она только что убила. Но все же они были человеческими. Руки, которые годами трудились, чтобы кого-то обогатить. Руки, выработавшие все, что могли, и отвергнутые, как бесполезная обуза.

– А потом, – сказала она, встретив взгляд Асви стойким, вызывающим сиянием в глазах, – потом я выбрала пески.

– Выбрала? Или была вынуждена их выбрать?

– Ты думаешь, мы вынуждаем людей обращаться в нас? Что драконы желают рождаться из насилия и несвободы? Те, кто прибывает в нашу страну, могут проживать свои жизни и умирать согласно своим обрядам. Если ты желаешь этого, Асви, то концом твоего путешествия станет мирная жизнь в деревне.