Хотя вот Джаззи… она достаточно молода, чтобы кто-то отметил ее как кандидата на удочерение и посчитал странным, что я запросила информацию о ней. И никто не обратил внимания, что она находилась в системе опекунства с пяти лет или что у людей бывают странные представления о том, чего они хотят от детей. Очки, щербатые зубы и официально диагностированная дислексия, а также СДВГ[42], как правило, отправляют детей в корзину для «кого-нибудь другого». Но именно благодаря всему этому «кем-то другим» стала я – я поняла это, как только увидела ее фотографию. Не было никаких причин оставлять ее в неподходящих и потенциально опасных домах, пока она не вырастет до того возраста, чтобы жить у меня. Тем более места у меня хватало.

Даже если бы я наверняка знала, что вслед за ней ко мне придет этот мужчина, я бы все равно это сделала. Ее место – здесь. Даже до того, как она здесь оказалось, оно было ей домом.

Он смотрит на меня, таким острым взглядом, и говорит:

– У вас под опекой пробыло немало детей постарше, мисс Дракан. Почти невероятное количество.

– Это что, вопрос?

– Почему? – Он качает головой. – Вы не усыновляете детей, пока они не достигнут совершеннолетия, да и тогда – не всех. Почему так?

– Я предлагаю это всем моим детям, когда они становятся совершеннолетними, – отвечаю я. – А до этого они могут посчитать, что находятся в безвыходной ситуации, что если они откажутся, то их выставят на улицу. Я не хочу, чтобы кто-то из них чувствовал себя обязанным остаться со мной, и они остаются не все. Некоторые собирают вещи и съезжают, как только им это позволяет закон, потому что не хотят отнимать ресурсы у деток, которым они могут быть нужнее.

И тогда я каждый раз плачу – ведь они были мои. Они все мои дети, и они всегда ими останутся. Здесь. Со мной. Со своими братьями и сестрами. Здесь их дом.

– Понимаю, – говорит соцработник и снова поправляет очки. – Мисс Дракан, вы, несомненно, понимаете, что то, чем вы здесь занимаетесь, чрезвычайно нетипично и как правило недопустимо с точки зрения представителей системы опекунства. Дети не кошки, чтобы незамужние женщины накапливали их в домах, которые для них одних слишком велики.

– Разве вам поступали жалобы по поводу того, как я забочусь о своих детях? – спрашиваю я. – Или у вас вызвало подозрение то, что таких жалоб нет?

– Мисс Дракан, ничего личного. – Он встает с дивана. – Мы просто считаем, что, возможно, детей будет лучше временно изъять из-под вашей опеки, чтобы удостовериться в их безопасности.

Дело совсем не в безопасности. А в том, что их кривая система никогда не работала так, как должна была, и только натыкалась на неподатливую стену моей целеустремленности. Я улыбаюсь ему, медленно, и слышу щелчки, которые раздаются по всему дому – на каждой двери и на каждом окне, которые запираются сами собой.