— А что в это время собираешься делать ты? — усмехнулся Виктор. — Отправишься сдавать отчёт?

— Нет, — пожал плечами инквизитор, дабы единственной фразой срубить собеседников с ног. — Я отправляюсь с вами.

— Ещё чего! — прорычал Артемар. Виктор промолчал.

— Леофрик Мак’Старк? — продолжил Алексей. — Впервые слышу это имя, как собственно и вы. Однако у меня есть связи, как и возможность влиять на имперских баронов. Не думаю, что кто-то из них захочет идти на конфлит с инквизицией. Так же, Фарбрук, позволь тебе напомнить, что у меня всё ещё есть компромат на тебя.

— Правда?! А что если затолкать меч тебе в брюхо, да прикоать под стеной?

— Вы всегда можете попытать удачу, сэр Артемар, — повёл головой инквизитор. Улыбка на его лице приобрела хищный вид.

— Подожди, Арти, — осёк товарища Виктор и вытащил на стол третью куржку. Пробка издала характерный хлопок, пока рыцарь продолжал излагать: — Наверное, это прозвучит странно, но окажись мы в иной ситуации, я бы сказал сэру Кристофу всё, что о нём думаю. Однако сейчас, принебречь подобным предложением будет ошибкой. Слишком многое стоит на кону. К тому же, слишком уж дорого мне обошлась твоя башка, инквизитор.

Наполненный остатками вина стакан был вручён инквизитору. Закованная в сталь рука приняла напиток, но Виктор не отпустил:

— Условие одно — ты подчиняешься мне и идёшь под моим знаменем.

— Что ж, если такова цена за благополучие Империи? — пожал плечами сэр Кристофсон. — Я готов уступить. Но это не значит, что я не буду критиковать идиотские решения.

— Согласен, — кивнул командор и, наконец, вручил Алексею стакан. Следом напитком обзавлёся и сэр Артемар, и сам Виктор, что тут же произнёс едиенственную фразу, с которой отдавали жизни многие поколения людей. Краткий тост, что звучал куда громче и значительнее, чем самые яркие тирады: — За Империю!

— За Империю! — ответили ему два голоса.

Три деревянных стака ударили друг о друга.

3

Трост приоткрыл глаза. Вместе с возвращающимся зрением, в рабочее состояние приходили и другие чувства. Вскоре, тёмная пелена рассеялась, явив инквизитору сияющий образ висящей на потолке ирады, принятой им за луну. Как же давно взгляд инквизитора не ласкал вид чистого ночного неба. Фонарик плавно качался из стороны в сторону, а стены узкого помещения издавали характерный для движущейся повозки скрип. Инквизитор вновь зажмурился, ощутив приступ неестественной слабости и холода во всём теле. Образ фонарика в его глазах тускнел и вновь набирал сияние. Разум наполнился вопросами.

— Проснулся? — послышался знакомый голос. Приятный и выдержанный.