– Прежде – может быть, – отрезал глава Магистериума, с большим трудом не поддаваясь на очередную провокацию. – Но вас не было слишком долго, Карл. С тех пор многое изменилось: как в Ледуме, так и в моей душе. Я учёный, в этом призвание и смысл моей жизни. В этом вся моя судьба. На мне лежит ответственность перед обществом. Я не могу позволить себе не использовать данные мне способности… чрезвычайно редкие способности, позволю себе заметить без лишней скромности. Я должен оставить свои знания потомкам, я должен подготовить студентов, способных на высоком уровне продолжить развитие передовой науки. Я должен дать новый импульс маховику прогресса! Конечно, он был запущен до меня, но в нашей эпохе именно я тот человек, который ответственен за скорость его дальнейшего вращения. Посмотрите, сколько возложено на меня обязанностей: перед обществом, перед будущим! Это мой путь, и другого не дано. И более я не стану отвлекаться на посторонние дела, не позволю втянуть себя в глупые политические авантюры, теряя дни, отпущенные мне для работы.

– Я услышал вас, профессор, – дождавшись, пока он закончит, подвёл неутешительный итог Карл. Голос оборотня был глубок и низок, полон невысказанных предостережений. – Я мог бы пригрозить вам расправой, но не стану делать этого. Я уже понял, что немедленная неизбежная смерть от лап нелюдя для вас гораздо менее страшна, чем возможный будущий гнев вашего дражайшего лорда Ледума, в случае если тот узнает о нашей встрече. Но позвольте задать вам последний, личный вопрос. Каково это – приучить себя не чувствовать, больше ничего не ждать? Не жить? Каково это – каждый день притворяться, не имея возможности выговориться, на всём белом свете хоть с кем-то быть искренним? Смотреть в глаза человеку, отнявшему у вас смысл жизни – тот, что был до науки, – и подчиняться?

«Не вздумайте снова довериться мне, друг мой, – не стерпев собственных колких фраз, мысленно взмолился оборотень, совершенно точно зная, чем это нехорошее дело закончится для учёного. Как жаль, что другого выбора не было. – Не смейте прислушиваться к моим словам. Не смейте поддаваться эмоциям, которые погубят вас».

Но плечи старого профессора вздрогнули, и он вдруг задышал отрывисто.

– Хотите, чтобы я разделил с вами тяжесть своего горя? – хрипло вопросил мужчина. – Хорошо. Возможно, мне это действительно принесёт облегчение… Поверите ли, этот изверг даже не пришёл на казнь. А я был там. Был, вместе с половиной жителей Ледума, собравшихся поглазеть на такую громкую смерть. Многие открыто сочувствовали Лидии, несмотря на всю холодность сердец наших горожан… Это было ужасно. Ах, Карл, если бы вы только знали, как это было ужасно!