– Остаётесь за главных. Потянете?

– Обижаете, шеф, – ответили они в один голос.

– Я проведу тебя, – сказал Флав.

Я кивнул головой, накинул свой плащ и мы вышли из офиса. Коридоры Канцелярии повели нас к выходу.

– Виллио был наркоторговцем. Поставлял запрещённые вещества идиотам с Высоких Холмов, – сказал Флавио.

Я промолчал.

– Десять к одному, что всё случилось именно из-за этого, – продолжил он.

Я продолжал молча идти.

– У тебя есть идеи, я знаю. Не молчи, брат, – сказал Флав.

Я ничего не ответил и повернул к лестнице.

– Не замыкайся в себе. Как я могу помочь тебе, если ты будешь отталкивать меня? – спросил он.

Мы спустились вниз, и вышли на улицу. Охранники возле входа стояли неподвижными статуями. Я прошёл метров десять в направлении стоянки каптан, остановился и сказал:

– Всё это неважно. Лару не вернуть.

– Да. Но неужели ты не хочешь отомстить?

Ещё как хочу. Но тебя втягивать в это не стану. Это билет для одного. И скорее всего в один конец.

– До встречи, брат, – сказал я, протягивая руку.

Он пожал её, и я пошёл к извозчикам. Моя каптана уже сворачивала в переулок, а Флавио продолжал стоять, глядя, как я уезжаю.

***

Полдюжины свечей разгоняли наступившие сумерки. Солнце зашло в полвосьмого. На календаре второй день весны, но, похоже, лишь светило помнило об этом. Остальная природа настойчиво цеплялась за зиму.

Я стоял перед зеркалом в номере гостиницы, раздетый до пояса. Образ Лекаря вытеснил из меня остатки эмоций, с которыми я не смог справиться сам. Кожа на моём лице бугрилась, словно под ней ползали большие жуки. Одни мышцы сокращались, другие растягивались, подвластные командам мозга. Нижняя челюсть слегка втянулась, делая подбородок безвольным. Брови сошлись на переносице, на лбу появились несколько глубоких морщин.