– Вижу, как я вернулась на свалку. Меня преследуют собаки.

– Углубись. Двигайся вглубь. Не бойся.

– Вижу, что я в интернате «Ласточки».

– Еще! Еще глубже!

Лицо Кассандры болезненно исказилось.

– Я вижу теракт в Египте перед пирамидой Хеопса. Я ищу своих родителей среди обугленных останков. Повсюду дым.

– Глубже, еще глубже!

Кассандра замерла.

Прошло довольно много времени.

Напраз не вмешивался, он наблюдал. Кассандра дышала спокойно.

– Я… я… в окружении своей семьи.

– С родителями?

– Нет.

– С кем?

– С… моими детьми.

– Что ты такое говоришь?

– У меня дети и внуки. Они стоят у моей постели. Они говорят со мной. Не по-французски. Но я их понимаю.

Напраз молчал и слушал Кассандру.

– Пришел доктор, он осмотрел меня и сказал, что я поправлюсь. Что мне стало лучше. Но я знаю, он меня обманывает. Я прошу близких подойти поближе. Мне очень больно. Тело в огне, мускулы, кожа. У меня пролежни, потому что я давно лежу. При каждом движении с меня как будто сдирают кожу. Я смотрю на свои руки: сморщенная кожа, коричневые пятна, неровные ногти. Я старая. Врач одет, как одевались в старину, на нем черная шапочка и редингот. Дети и внуки у меня светловолосые. На левой руке у меня кольцо. Я замужем. У меня нет груди. У меня волосы на подбородке. У меня… пенис.

И вновь долгое молчание.