И опять Кассандра Каценберг побрела в одиночестве по ведущей к столице улице Жан-Жорес. И снова потихоньку начал капать дождь.

Дождь мне не враг. Природа не враждует со мной. Враждуют со мной трусливые агрессивные люди. Жрица Кассандра из моих снов была права. Люди, как страусы, предпочитают прятать головы в песок, они не вступают в бой с хищниками.

Дождь усилился. Кассандра подумала, что он смоет с нее запах свалки.

Я перестану вонять хорьком, я уже больше не искупленка.

Кассандра понимала: избавившись от вони, она сможет спокойно ходить по городу, от нее не будут шарахаться. Перед тем как уйти со свалки, она снова переоделась. В первый раз она ушла в спортивном костюме, потом ходила в прикиде готов, потом побыла секретаршей в материнском костюме от Шанель, спасать ближних в метро отправилась в плаще до пят и шарфе, а теперь нарядилась хиппи семидесятых годов, надев большие круглые очки с тонированными стеклами, повязку на голову, чтобы спрятать длинные вьющиеся волосы, ботинки, длинную юбку и куртку из овчины навыворот.

В задумчивости Кассандра обходила лужи, потом услышала позади себя торопливые шаги. Кто-то шел за ней следом. Она обернулась.

Ким, паренек-кореец с синей прядью на лбу, молча смотрел на нее.

– Оставь меня в покое! Пошел вон со своей жалостью, – прошипела Кассандра.

Она пошла дальше, Ким двинулся за ней. Она снова обернулась и посмотрела на него.

– Чего неймется? Иди к своим!

И снова она пошла вперед. Обернулась, Ким снова смотрел на нее.

– Чего тебе надо?

– А зачем тебе объяснения?

Ким улыбнулся:

– Ладно. Объясню. Боюсь заскучать без тебя в «Искуплении». Ты у нас здорово все переворошила. А я по натуре авантюрист.

Кассандра взглянула на часы: вероятность умереть подскочила до 32 %.

Что-то должно произойти. Неужели нападет?