– Презервативов нет.

Ким вытащил картонную коробку.

– Питается замороженными полуфабрикатами, порция на одного. Еда подтверждает первоначальное впечатление: он живет один. Что касается вкуса: любит свинину, обертки от сосисок, ветчины, свиных ножек.

Кассандра протянула Киму пачку газет. Он быстренько их перелистал.

– Все о лошадях и бегах.

Ким расправил несколько смятых бумажек и внимательно их изучил. Лицо его осветилось улыбкой.

– Победа! Я нашел его слабое место. Это бухгалтерия!

Кассандра едва успела утащить Кима за дерево. Мужчина в плаще открыл дверь и вошел в пристройку.

– Он?

Кассандра кивнула. Ким лезвием перочинного ножа отодвинул защелку на калитке, они вошли и закрыли калитку за собой. На цыпочках вошли в дом, поднялись на второй этаж и вошли в спальню Пападакиса. Он лежал на постели одетый с закрытыми глазами.

Кассандра подошла к директору.

– Пора вставать, – шепотом сказала она.

Пападакис недовольно сморщился, словно во сне ему привиделось что-то крайне неприятное, потом приоткрыл глаза и узнал Кассандру. Запах пота и гнили, исходящий от одежды Кассандры, снова заставил его поморщиться. Он старательно протер глаза и приподнялся на локте.

– Ну надо же, пчелка вернулась, – насмешливо сказал он. – Не одна, а вместе с трутнем. Ты вернулась, чтобы поблагодарить меня?

– Чтобы получить информацию.

Филипп Пападакис поднялся.

– Об античной Кассандре? О неблагодарности?

Девушка схватила директора за лацканы и заговорила, глядя ему в лицо.

– О моей тайне и моем прошлом! Кто я такая, черт возьми! Что со мной сделали, чтобы я стала такой?

Пападакис молчал.