– В тоталитарных странах, – уточнил Ким.

– Через призму политики трудно рассмотреть будущее. Понимая это, ваш отец начал с создания небольшого консультативного бюро, связанного с министерством экономики. Его официальной задачей было прогнозирование финансовых кризисов. В прошлом году разразился огромный кризис. Мы его не почувствовали. И, разумеется, были наказаны. Министерство экономики от нас отказалось. Тогда наше бюро стало сотрудничать с министерством экологии. Нашей задачей стало прогнозировать загрязненность воздуха в больших городах и загрязненность Мирового океана. Но экологи к нам не прислушивались. Мы присоединись к министерству планирования семьи и стали заниматься рождаемостью и стариками, которым потребуется социальная помощь. Наши выводы опять пришлись не по вкусу. От нас снова отказались. Мы стали независимым министерством. Статус повысился, возможности сократились. В бюро нас было сначала семь человек, потом пять. В министерстве работало трое: ваш отец, секретарь и я. Мы были самым маленьким министерством с самым маленьким бюджетом. Наш бюджет был в десять раз меньше бюджета министерства по правам человека, этим все сказано. Желая расширить поле деятельности, ваш отец организовал политическое движение «За восстановление будущего». И снова мы не угодили. Нам не увеличили, а урезали бюджет.

Мужчина в очках-полумесяцах отвернулся и стал смотреть в окно.

– А конференция специалистов, которая была только что? – спросил Ким.

– Это студенты НаША. Они приходят к нам обсуждать свои работы. Прогнозирование – факультативный предмет, он дает им два дополнительных балла из ста пятидесяти, необходимых для выпускного экзамена. У студентов большой выбор факультативов: туризм, налоговая система, нотариат, кадастр, организация демонстраций, мундиры чиновников и вот… будущее.

– Почему выбирают будущее?

– Как вам сказать? В их глазах запись об участии в семинаре по проблемам будущего выглядит престижно. А мы, работая со студентами, оправдываем свое существование.

Мужчина вздохнул:

– Грустный конец министерства будущего. В этой стране никогда не любили футурологию. Вы знакомы со статистикой?

Кассандра вспомнила, что ей говорил Орландо.

– Семьдесят пять процентов французов боятся будущего. Шестьдесят два предпочитают совсем о нем не думать.

– А вы лично чем занимаетесь? – спросил Ким.

– Тогда, когда месье Каценберг создавал свое министерство, я был – только не смейтесь, пожалуйста, – редактором рубрики «Гороскоп» в одном крупном еженедельнике. Будущее – моя профессия, пусть речь идет о частном будущем. Мы познакомились с вашим отцом на сайте футурологов, и он счел, что я самый продуктивный и ясно видящий из его участников. Он предложил мне сотрудничество. Жак всегда был таким, он не смотрел на дипломы, ему была важна работа и увлеченность. С тех пор мы работали вместе.