Кассандре послышался шум текущей воды.

– Мы где? – спросила она.

Ким зажал ей рот ладонью. Они услышали шум шагов. Потом лай собак.

Они нападут на наш след по запаху.

– Пошли!

Ким зажег свечу зажигалкой, и они двинулись по узкому туннелю, пахнущему мокрой глиной. Позади них послышался скрежет отодвигаемого камня, потом лай собак – полицейские стояли у входа.

Нас нашли. Нас выдал свет свечи.

Ким Виен вел Кассандру дальше. Перекресток. Они свернули направо, потом налево, еще налево, и снова оказались на перекрестке, откуда расходилось множество туннелей. Они свернули налево, туннель был узким, но они могли двигаться во весь рост.

Под ногами у них тек ручеек, он становился все глубже, они уже шли в воде по щиколотку. Ким остановился и прислушался. Лай слышался, но далеко. Доносился, как эхо.

– Вода собьет собак со следа.

Кассандра посмотрела вперед – впереди свод понижался, не больше метра пятидесяти. Чтобы двигаться дальше, нужно было пригнуться.

– Где мы?

– В катакомбах. Сто двадцать километров галерей, расположенных на трех уровнях. Подземелье Парижа. Сыр с дырками. На юге, у заставы Брансьон сеть галерей самая разветвленная. До «Искупления» я частенько здесь прятался. Устраивал себе отдых.

Ким смотрел на план и выбирал направление. Они двигались по туннелям с полукруглыми сводами.

– Это старинные каменоломни, здесь добывали камень, из которого строили здания и памятники в Париже.

Ким помахал бумажкой с планом перед Кассандрой.

– Наша жизнь зависит от этой бумажки. Бывали случаи, люди гибли без плана. Никто не может держать в памяти расположение галерей.