Когда они наконец добрались до «Искупления», Эсмеральда Пикколини с головой в бигуди раскачивалась в гамаке и читала любимый желтый журнальчик. «Беренес де Роканкур и Тимоти Филипсон то и дело ссорятся!» Большой восклицательный знак подчеркивал важность драмы.

Напраз поливал на своем пятачке лекарственные растения. Орландо ван де Пут готовил ватерзуй, помешивая в котелке крысиные лапки и головы. При этом он с хрустом откусывал куски от яблока, которое при ближайшем рассмотрении оказалось розовой луковицей.

Не говоря ни слова, молодежь поспешила к накрытому столу. Ким вытащил нож и отрезал себе кусок дикой собаки, которая жарилась на вертеле. Потом залпом опустошил бутылку вина.

Кассандра, ощутив, что зверски голодна, зачерпнула, не глядя, миску ватерзуя и, не обращая внимания на подозрительные куски, отправила ложку варева в рот.

– Эй вы, оторвы, а «здрассте» сказать язык отсохнет? – окликнула их Эсмеральда.

Вместо ответа Ким рыгнул, обдав всех винным запахом.

Кассандра и Ким торопливо выуживали из миски куски руками, словно обязаны были набить рот как можно скорее.

С Шарлоттой мы лакомились, с Кимом жрем. И то, и другое в радость.

Голод придаст любой еде обалденный вкус.

Ей вдруг попалось что-то вроде рыбьего плавника.

– Я добавил туда штучку, другую летучих мышек, – сообщил африканский колдун. – Они дают послевкусие горькой вишни, некоторые его любят.

Утолив первый голод, подростки сняли с себя грязную мокрую одежду, обтерлись газетами и салфетками и переоделись в сухое и чистое.

– Где побывали, что повидали? – небрежно поинтересовался Орландо, занявшись своим арбалетом.

– Да ничего особенного. Все как обычно, – отозвался Ким, занявшись собачьим жарким. – А у вас что новенького?

– У нас много чего. И много очень важного.

– А именно?

– Маленькая слива, символ нашего проекта, потеряла все листья. Она вот-вот погибнет, – объявил Напраз.