– Кто-то соглашался отдать целый год жизни за час с даром? – не поверил Генри, и Алфорд тихо рассмеялся:

– Все соглашались, Генри. Дар – это счастье, и они готовы были на все, чтобы после стольких скучных лет еще хоть раз его почувствовать. Да и любой мастер знал, что главное в твоей жизни – то, что ты оставишь потомкам. Это их подарок вам всем. Уверен, вы воспользуетесь им с умом.

– А почему все думали, что тут корона? – не понял Генри. У Алфорда был такой добродушный, успокаивающий голос, что ужас за стенами дворца будто отодвинулся далеко-далеко.

– Когда все предметы и записи были собраны, я волшебством запер башню, изменил место, где находился вход нее, и стер ее изображение везде, кроме картины в тронном зале, а поверх нее написал подсказку. И еще один стишок Барс оставил в книге сказок. Он сказал мне, что положил ее в карман халата Тиса уже после его гибели, – надеялся, что ты найдешь и сможешь воспользоваться. Я боялся, что историю о тайном месте, где спрятано сокровище, забудут до того, как вернется Сердце волшебства, и просил бывших мастеров рассказать своим детям и внукам эту сказку. Но скоро возникла проблема. Люди нового поколения, никогда не знавшие вкуса мастерства, посчитали историю о спрятанной книге мастеров скучной. Всех теперь волновали сокровища попроще, и своим собственным детям они рассказывали это уже как сказку о потерянной короне, которую я спрятал незадолго до того. Ну, а потом Джоанна обманом меня заколдовала, чтобы я не мешал им с Освальдом, и я не смог исправить путаницу в умах. Лет двести я в основном дремал, но тут появился ты и…

Закончить он не успел – башню тряхнуло так, будто кто-то пытался выбить из-под нее землю. Со столов посыпались предметы, где-то звякнуло разбитое стекло, а Генри, не удержав равновесия, завалился на какие-то мешки.

– Прости, заболтался. Слишком уж это приятно после стольких лет молчания, – мрачно сказал Алфорд. – Все, пора. Торопись, времени мало.

– Куда торопиться? – отчаянно крикнул Генри.

Невидимый Алфорд вздохнул так, будто вопрос был глупее не придумаешь.

– Выйди на балкон, Генри, и посмотри вниз.

Генри послушно встал, отпер стеклянную дверь, ведущую на каменный выступ с перилами, и холодный, прогорклый от гари воздух сразу ударил ему в лицо. Отсюда было видно и Мертвое озеро, и полыхающий город, и людей с факелами, кричащих и толпящихся на площади. Оттуда же раздавались мерные, тяжелые удары. И, приглядевшись, Генри понял: люди пытаются бревном пробить дверь в крепостной стене рядом с закрытыми воротами – ту самую, через которую Генри когда-то впервые попал сюда.