– Прости, – негромко сказал он и еще раз дотронулся губами до ее рта.

– Легко, – тихо сказала Роза, и он обнял ее изо всех сил, а потом шагнул назад.

– Не за это, – покачал головой Генри.

Он развернулся и бегом бросился дальше.

– Куда ты? – пронзительно крикнула Роза.

Он даже не оглянулся.

Генри бежал в сторону леса, пока не выдохся. Когда деревья надежно закрыли его и от дороги, и от далекого королевского дворца, Генри подошел к воде и засвистел – тихо, на одной ноте. Черное озеро оставалось неподвижным, в нем даже закатный свет не отражался, и Генри уже думал, что ничего не выйдет, но тут оно пошло рябью, и чудовище показалось на берегу, носом вытолкнув на него кучу тины. На этот раз чудовище сразу раскидало склизкие водоросли, освобождая ларец. Сердце светило ярко, в полную силу, чудовище удовлетворенно кивнуло и уже развернулось, чтобы скрыться, когда Генри встал у него на пути.

– Стой, – сказал он. – Я знаю, кто ты.

Чудовище замерло, и Генри опустил взгляд на свои руки. В башне каждый из мастеров должен был показать, что может использовать свой дар на благо других. Агата поняла, как открывается дверь. Роза вырастила цветы. Освальду пришлось сначала смириться с тем, что он видел в своих видениях, а потом увидеть, как эти видения его подвели. Принц вылечил Генри. Не показал свой дар только он сам – пятый из мастеров, тот, кому проложили путь остальные.

– Я думал, что неважно, кем ты родился, важно только, что делаешь. Но это неправда, – еле слышно сказал Генри. – Я все равно однажды использую дар в третий раз. Но я хочу сделать это не когда Освальд или кто-нибудь еще меня заставит. А тогда, когда выбрал сам.

Генри быстро, чтобы не передумать, снял перчатку, прикоснулся к шишковатой морде чудовища и тут же убрал руку. Чтобы уничтожить, надо коснуться сильнее и держать руку дольше. Чтобы расколдовать, достаточно мгновения. Оболочка чудовища начала сжиматься, повисла клочьями, но Генри едва это видел. Его окатил невыносимый жар, с головы до ног, и он сел, чтобы не упасть.

«А вот и я, – сказал голос, который он ненавидел. Голос огня. – Так и знал, что ты не удержишься».

Генри натянул перчатку, тупо глядя перед собой. Чудовища больше не было, на берегу лежал молодой темноволосый человек в длинной одежке, такой же, как у Тиса. Он застонал и сел, держась за голову и неверяще глядя на Генри.

– Я даже предложить тебе такого никогда бы не посмел, – пробормотал Алфорд. Генри сразу узнал его голос: тот же, что говорил с ним в башне. – Как ты догадался? Я не подсказывал. Барс запретил подсказывать.