Вместе с тем она чувствует и тяжесть пистолета-пулемета в ее руках, сосредоточенно отсчитывая «девять, восемь, семь…» и ладонь ее-Таи на правом плече, сзади, и ощущения ее-Наи, которая уже направила своих пепельных клонов по лестнице вниз, а она-Света уже заложила заряд взрывчатки по периметру бронированной двери и сжимает в ладони плоскую коробочку детонатора, отсчитывая «шесть, пять, четыре…».

Они — все они вместе — чувствуют все, что чувствует каждая, знают то, что знает каждая из них. Их способность, манифестация ее — вовсе не «призыв своей копии из параллельного мира», а скорее — «объединение в одно целое». Кто-то говорил, что она всегда была нелюдима и одинока в коридорах Лазурного Дворца, что ее удел всегда был находится в тени у трона, что она так и не научилась нормально общаться с людьми. Наверное, это потому, что с самого детства у нее были подруги. Сперва она верила тем, кто говорил, что ее подруги — не настоящие, что они — воображаемые, как монстры под кроватью, которых изгонял ее брат — пока не стал слишком взрослым для этого. После этого он просто присылал Алых Стражей, — караулить ее сон. Но ей было страшно и в их присутствии — может даже от их молчаливого присутствия. Эффект «зловещей долины», так говорила одна из ее подружек, Тая, чей голос в голове звучал громче прочих. И объясняла, что это такое. А когда она сказала Тае, что та — воображаемая подружка, то Тая долго смеялась. Ты знаешь, как отличить воображаемого друга от реального — спросила она у нее в ту ночь. Очень просто — от воображаемого ты никогда не узнаешь ничего, чего бы ты не знал сам. Если это просто плод твоего воображения, твоей фантазии — то ничего нового ты от него не узнаешь. Давай проверим — ты мне кажешься, или я тебе кажусь? — и они всю ночь рассказывали друг другу истории своей жизни. В ту ночь она узнала много нового. А еще узнала, что Тая — это она сама. Просто где-то далеко. Узнала что жизнь у Таи в ее далеком-далеком далеке была не сахар — она рано потеряла родителей, а государственные ведьмаки преследовали таких как она и либо уничтожали, либо приводили к присяге, предварительно вырвав язык и ослепив, ибо «негоже орудию видеть и говорить». И они даже не знали, что их ночные беседы — слушали. Слышали. Все остальные. Многие из них прекрасно чувствовали себя в своих мирах, но были и такие, как Тая — изгои, бродяги, сироты. Живущие на развалинах уничтоженных миров, под гнетом тирании, в публичных домах и холодных, бесчеловечных фабриках-потогонках. Для них вечерние беседы были отдушиной, они находили себе подруг в темноте ментального пространства, словно звездочки в ночном небе. И когда Тая наконец нашла ту, которая смогла перенести ее в этот мир — все наконец стало на свои места. И она — стала наконец собой. Потому что они все — были семьей, были одним целым. Нет, каждая из них могла и отгородится от прочих, не отслеживать то, что происходит с прочими, особенно если уставала. Но в такие моменты как сейчас им нужно было действовать слажено и они на время — становились одним целым. Именно в этом был секрет успеха «Антимагии» — они были чрезвычайно эффективны при работе в команде, действуя синхронно и применяя свои способности так, словно были единым целым. Впрочем — они были единым и целым.