— Пять минут. — говорит она: — на большее я тебя не задержу. Пойдешь свой фонтан открывать в павильоне Мечты и куноичи в постель затаскивать.

— Они забавные. — усмехается он: — не прекращают попыток. Впрочем, танцуют они великолепно.

— Так что? Пять минут? — она испытующе смотрит на него. Он машет рукой: — хорошо. Пять минут. Но если это опять твои беспочвенные жалобы на Кенту, то на Осенний Бал ты пойдешь в рыболовной сетке. Вот серьезно.

— Договорились. — она не возмущается, не говорит, что в прошлый раз жалобы были по делу, что Верховный Инквизитор фактически стер с лица земли два клана исключительно по причине личной неприязни, ослабив Империю на четыре десятка отборных магов, погибших в сваре, или спешно эмигрировавших за рубеж от гнева кровников. В тот раз Кента смог уйти от ответственности, выставив ее полной дурой, но в этот раз у него ничего не выйдет. Она готовилась к этому дню, она даже позволила себе-Нанасэ поставить ментальную блокаду, а себя-Наину и себя-Киеко — сделать двойными агентами. В этот раз все пройдет как надо, и она наконец вырвет гнилой шип Инквизиции из тела Империи. Или пойдет на Осенний Бал в рыболовной сетке.

— Слушаю тебя. — он наклоняет вперед. Вот теперь — он готов слушать. Только дело в том, что у нее нет доказательств. Пока еще нет. Она прислушивается к остальным. Она-Яна несется по коридорам впереди боевой тройки, погашая проявления магии и не позволяя остановить их на полпути, она чувствует, как пол дрожит под ударами тяжелых, армейских ботинок, как струйки пота сбегают за шиворот, как бьет в плечо приклад во время короткой очереди по три патрона. Их все еще мало — все думают, что «Антимагия» в своем основном составе — это как минимум батальон, но это не так. Их в три раза меньше, а все из-за пепельных клонов ее-Наи, которые могут быть включены в общую численность, которые обычно и отправляются на рутинные задания. Но пепельные клоны на то и клоны, что рассыпаются в прах при получении определенного количества урона, кроме того их автономия ограничена. Поэтому сегодня у них не так много сил, их хватает на штурм двух объектов и если они ошиблись в расчетах и ручная собачонка Кенты, этот профессор Китано спрятал «якорь» в другом месте — она совершенно точно будет вынуждена танцевать на Осеннем Балу, одетая только в крупноячеистую рыболовную капроновую сетку для ловли тунца. И не то, чтобы она стеснялась своего тела, в условиях Лазурного Дворца никто не старел, не дряхлел и не покрывался морщинами, Император в этом смысле как юный Гаутама — терпеть не мог старость и уродливость вокруг. Потому ее тело все еще было привлекательно и в любой момент могло быть размещено на обложках глянцевых журналов — и ей не было бы стыдно за ее формы, за ее матово-белую кожу без малейшего изъяна. Да и некоторые наряды молоденьких модниц на балах были и пооткровенней, что греха таить. Просто именно для нее такой вот выход означал бы капитуляцию перед любимой игрушкой Императора, его Инквизицией.