— Мне не нравится это предложение. — девушка сужает глаза: — я вообще-то замужняя девушка, у меня свадьба только вчера была.

— Ну мы твоего муженька вызовем, не беспокойся. — небрежно машет рукой толстяк, а Гончие подбираются ближе: — он выкуп и заплатит, если есть чем. А если нет — ну так и его продадим. Чего стоите — взять их! — это толстяк уже Гончим.

Эон хотел вскочить и все-таки схватить эту чертову миску с острым перцем, чтобы дать возможность девушкам среагировать, но не успел. Зал заполнил жгучий холод, обжигающий и тем более удивительный, что на дворе стояла середина лета. Миска с острым перцем, которую он все же метнул в толстяка — ударилась об лед и отлетела на пол. Толстяк и шестеро его Гончих удивленно смотрели мертвыми глазами из ледяных глыб.

— И тебе еще повезло, падла, что моего мужа здесь нет. — сказала девушка, вставая и Эон увидел, что ее грудь, плечи и руки — покрывает ледяная броня. Совсем как у Драконоубийцы — хотел сказать он, совсем как у нее, но его взгляд упал на золотую монету, лежащую на краю стола. Ледяные Доспехи. Профиль. И эта поза — боком, расправив плечи, нахмурив глаза… У знаменитой на весь мир Убийцы Драконов было еще одно имя.

— Новая Надежда. — прошептал Эон пересохшими губами: — быть не может!

— Убийца Драконов! — вскричал кто-то в толпе: — это она, точно!

— Ведьмы! — испуганные вскрики и топот.

— А она не умерла? — говорит кто-то: — такая молодая…

— Придется у вас тут задержаться. — бормочет себе под нос Юки — Снежная Королева, Завоевательница Севера, Новая Надежда и Драконоубийца: — придется задержаться и разобраться… Имя, говори, лопоухий, ну!

— Имя?! — Эон даже уже не обижается на «лопоухий», Богиня может звать его как хочет.

— Господи! Ну имя Десятой на Аллее Героев! Девушки, которая из мира в мир ходит! Ей еще стелу в память поставили и сладости в день Цветения приносят!

— А! — наконец он понял, о чем она. Снежная Королева хочет проверить, помнят ли они ее заветы, помнят ли они имена всех Героев. Конечно помнят.

— Конечно! — говорит он: — все помнят подвиг Безымянной!

Глава 38

Глава 38

Я сижу на палубе в тенечке, под натянутым тентом и задумчиво изучаю стальную полосу браслета на руке. Была у меня мысль что внезапная частичная амнезия связана именно с этим девайсом, пробовал я его снять и спрятать, но сейчас необходимость в оперативной связи перевешивала потенциальную опасность. Если Мария-сан и могла управлять нами через эти браслеты — она этого не делала. Моральные и этические ограничения вышестоящей цивилизации. Странные выверты сознания, но я могу и понять, и объяснить такие вот извращения морали и этики. В современном мире, например, считается совершенно нормальным забивать ударом электрического тока (даже не убивать — оглушать!) крупный рогатый скот. Нет, поймите правильно — стоит такая симпатичная и исполненная очей (говорят же — волоокая, значит глаза как у коровы — большие и влажные) коровушка, а ей пришлось пережить, да. Сперва ее забрали из привычного стойла, не кормили и не поили несколько дней — лучше если она будет с пустым желудком. Били, загоняли, а в конце пути она слышит разряды тока и мычание обреченных товарищей. Потом — в голову упирается разрядник и тысячи вольт пропускаются через голову. Она оглушена и падает на пол. Она оглушена, но еще не умерла — тут же подскакивает забойщик и подвешивает ее на мясные крюки, еще живую, втыкает в артерии на шее кровоотсос — здоровенную иглу с насосом, который начинает выкачивать кровь. Да, когда кровь будет выкачана — животное умрет, но никто не собирается ждать, никто не собирается дать ему умереть тихой смертью, это же производство, тут каждая секунда на счету. И пока она висит вниз головой с воткнутым в шею кровоотсосом — обвальщики уже начинают сдирать с нее шкуру. Ребята они быстрые, движения у них отработанные и глазом не успеешь моргнуть — как и шкура спущена и внутренности вывалены. И это все считается совершенно нормальным, как и снятие шкур с пушных зверьков заживо. В то же самое время, если не дай бог какие-нибудь школьницы сделают такое же с котенком или щенком — их самих распнут. Проще говоря, наша мораль как шкура у леопарда — пятнами. Здесь мы возмущаемся, а вот тут мы хотим кушать. И ничего личного — корова идет на тушенку и колбасу. А потом обыватель открывает холодильник и в нем есть и колбаса с ветчиной и молоко с творогом. И конечно же, дает кусочек мяса и миску молока своей любимой кошке. Вот такая несправедливая жизнь. Основанная, конечно же на двойных стандартах.