Какъ скоро докторъ убѣдился, что возвышеніе, на которомъ онъ находился, господствуетъ надъ сосѣдними долинами, ему тотчасъ же вспала на умъ одна мысль, которая нисколько не удивила бы никого изъ знавшихъ доктора.

Онъ принялся соображать, обсуждать, и такъ сказать во всѣ стороны поворачивать свою мысль; по возвращеніи въ ледяной домъ достойный ученый ногъ сообщить своимъ товарищамъ планъ, вполнѣ уже созрѣвшій, въ его умѣ.

– Мнѣ пришло на умъ,– сказалъ онъ,– устроить маякъ на вершинѣ утеса, возвышающагося надъ нашими головами.

– Маякъ? – вскричали товарищи доктора.

– Да, маякъ! Онъ окажется полезнымъ въ двоякомъ отношеніи: ночью, когда мы будемъ возвращаться изъ дальнихъ экскурсій, маякъ будетъ указывать намъ дорогу и освѣщать площадку, втеченіе восьмимѣсячной зимы.

– Дѣйствительно,– отвѣтилъ Альтамонтъ,– такой аппаратъ можетъ оказать намъ несомнѣнную пользу. Но какъ его устроить?

– При помощи одного изъ фонарей Porpoise'а.

– Прекрасно. Но чѣмъ будете вы питать лампу вашего маяка? Неужели тюленьимъ жиромъ?

– О, нѣтъ! Свѣтъ тюленьяго жира слишкомъ слабъ, и едва ли былъ бы виденъ въ туманѣ.

– Не намѣрены ли вы добывать изъ каменнаго угла свѣтильный газъ?

– И этотъ способъ освѣщенія оказался бы неудовлетворительнымъ; притомъ же, онъ потребовалъ бы нѣкоторой части нашего топлива.

– Въ такомъ случаѣ,– сказалъ Альтамонтъ,– я не знаю…

– Что касается меня,– отвѣтилъ Джонсонъ,– то я полагаю, что нѣтъ такой вещи, которой не могъ бы сдѣлать докторъ. Со времени изобрѣтенія имъ ртутной пули, ледянаго зажигательнаго стекла и возведенія форта Провидѣнія, я…

– Скажете ли вы, наконецъ, какимъ образомъ намѣрены вы устроить маякъ? – перебилъ нетерпѣливо Альтамонтъ.

– Очень просто,– отвѣтилъ докторъ. – Я устрою электрическій маякъ.

– Электрическій маякъ!

– Разумѣется. Вѣдь на бортѣ Porpoise'а находится аппаратъ Бунзена въ полной исправности?

– Да,– отвѣтилъ Альтамонтъ.