Не легко, однакожъ, оріентироваться по полярной звѣздѣ въ странахъ, гдѣ она блещетъ надъ головою путешественника. Дѣйствительно, когда сѣверъ находится какъ разъ посрединѣ небеснаго свода, тогда другія части свѣта опредѣлить трудно. Къ счастію, луна и большія созвѣздія помогли доктору найти желанную дорогу.
Въ видахъ сокращенія пути, докторъ рѣшился отправиться не вдоль извилистаго берега моря, а напрямикъ пробраться. къ форту материкомъ. Такъ было ближе, но зато и болѣе рискованно, и въ самомъ дѣлѣ, черезъ нѣсколько часовъ охотники окончательно сбились съ пути.
Возникъ вопросъ: не провести-ли ночь въ ледяной хижинѣ и не подождать-ли утра, чтобы оріентироваться, хотя-бы при этомъ пришлось возвратиться къ берегу и идти по ледяной полянѣ. Но докторъ, опасаясь встревожить Гаттераса и Джонсона, настаивалъ на продолженіи пути.
– Насъ поведетъ Дэкъ, сказалъ онъ,– а Дэкъ ошибиться не можетъ. Онъ одаренъ инстинктомъ, не нуждающимся ни въ компасѣ, ни въ звѣздахъ, отправимся за нимъ.
Дэкъ шелъ впереди; его чутью путешественники довѣряли вполнѣ. И они были совершенно правы, потому что вскорѣ на горизонтѣ показался свѣтъ, который нельзя было принять за звѣзду, потому что звѣзда ни въ какомъ случаѣ не была-бы видна изъ низко-нависшихъ тумановъ.
– Это нашъ маякъ! вскричалъ докторъ.
– Вы полагаете? сказалъ Бэлль.
– Я увѣренъ въ этомъ. Пойдемъ!
По мѣрѣ того, какъ путешественники подвигались впередъ, свѣтъ становился ярче. Вскорѣ они вступили въ полосу свѣтлой пыли и стали подвигаться среди лучезарнаго пространства; ихъ громадныя, отчетливо очерченныя тѣни, длинными полосами ложились на покровы освѣщенаго снѣга.
Путешественники ускорили шаги и черезъ полчаса поднимались уже по склону форта Провидѣнія.
IX. Стужа и тепло
IX. Стужа и тепло
Гаттерасъ и Джонсонъ съ нѣкоторымъ безпокойствомъ ждали возвращенія охотниковъ, которые очень обрадовались, добравшись, наконецъ, до теплаго и удобнаго угла. Вечеромъ температура значительно понизилась и термометръ показывалъ семьдесятъ три градуса ниже точки замерзанія (-31° стоградусника).
Истомленные и почти замерзшіе охотники выбились изъ силъ. Къ счастію, печь дѣйствовала исправно; плита ждала только добычи охоты; докторъ преобразился въ повара и изжарилъ нѣсколько котлетъ. Въ девять часовъ вечера, пятеро застольниковъ усѣлись за сытный ужинъ.
– Хоть-бы пришлось прослыть за эскимоса, сказалъ Бэлль,– но я утверждаю, что ѣда имѣетъ существенное значеніе во время полярной зимовки. Попадись только человѣку порядочный кусокъ, и всѣ церемоніи въ сторону.