– Какой находки?

– Вотъ въ чемъ дѣло. Въ 1771 году на берегахъ Ледовитаго океана былъ найденъ трупъ носорога, а въ 1799 году, на берегахъ Сибири – трупъ слона. Какимъ образомъ животныя теплыхъ странъ попали подъ такую широту? Отсюда странный переполохъ въ средѣ геологовъ, которые не были на столько свѣдущи, на сколько впослѣдствіи оказался свѣдущимъ французъ Эли де-Бомонъ, доказавшій, что эти животныя обитали подъ высокими широтами и что потоки или рѣки просто занесли ихъ трупы туда, гдѣ они были найдены. Но до тѣхъ поръ, пока это мнѣніе не было еще высказано, знаете-ли, что придумали ученые?

– Ученые способны на все,– засмѣялся Альтамонтъ.

– Да, съ цѣлью выясненія какого нибудь факта. Итакъ, по ихъ предположенію, полюсъ земли находился нѣкогда у экватора, а экваторъ – подъ полюсомъ.

– Ба!

– Безъ шутокъ, увѣряю васъ. Но при такихъ условіяхъ и вслѣдствіе приплюснутости земли у полюса больше чѣмъ на пять лье, моря, отброшенныя центробѣжною силою къ новому экватору, покрыли-бы собою такія высокія горы, какъ Гималайскія, а всѣ страны, сосѣднія полярнымъ, кругомъ,– Швеція, Норвегія, Россія, Сибирь, Гренландія и Новая Британія,– погрузились-бы въ воду на глубину пяти миль, въ то время, какъ экваторіальныя, отодвинутыя къ полюсу, области образовали-бы собою возвышенныя плоскости, въ пять миль высотою.

– Какая перемѣна! – сказалъ Джонсонъ.

– О, это нисколько не смутило ученыхъ!

– Но какимъ-же образомъ они объясняли этотъ переворотъ? – спросилъ Альтамонтъ.

– Столкновеніемъ съ кометою. Комета – это Beus ex machina ученыхъ. Всякій разъ, какъ они затрудняются относительно какого-нибудь космографическаго вопроса, господа ученые призываютъ на помощь комету. Сколько мнѣ извѣстно, кометы это самыя услужливыя свѣтила, и при малѣйшемъ знакѣ ученаго являются къ нему съ тѣмъ, чтобъ все уладить!

– Слѣдовательно, докторъ, такой переворотъ, по вашему мнѣнію, невозможенъ? – спросилъ Джонсонъ.

– Невозможенъ!

– A если-бы онъ произошелъ?

– Въ такомъ случаѣ экваторіальныя области черезъ двадцать четыре часа покрылись-бы льдами.

– Произойди такой переворотъ теперь,– сказалъ Бэлль,– то, пожалуй, стали-бы увѣрять, что мы не побывали у полюса.

– Успокойтесь, Бэлль. Возвращаясь къ неподвижности земной оси, мы приходимъ къ слѣдующимъ результатамъ: если-бы мы находились здѣсь зимою, то увидѣли-бы, что звѣзды описываютъ надъ нами совершенно правильные круги. Что касается солнца, то во время весенняго равноденствія, 11-го марта (рефракцію я не принимаю въ разсчетъ), оно казалось-бы намъ разсѣченнымъ пополамъ линіею горизонта, мало по малу поднимающимся на небосклонъ и описывающимъ очень удлиненныя дуги. Замѣчательнѣе всего фактъ, что, разъ появившись на небосклонѣ, солнце уже не закатывается и бываетъ видимо втеченіе шести мѣсяцевъ. Затѣмъ, дискомъ своимъ оно снова задѣваетъ линію горизонта во время осенняго равноденствія, 10-го сентября, заходитъ и всю зиму уже не показывается на небосклонѣ.