Светлый фон

— Как?!

Я скрипнул зубами:

— У тебя что, много способов?! Дроном!

— Он же его собьет!

— Да хер с ним, пусть сбивает!

— Но дрон!..

— Выполняй!.. — в сердцах завопил я, раскачиваясь на рукояти ножа в одну сторону и тут же — рывком! — в другую! Клинок легко вывернулся из стены, и втянулся обратно в рукав, а я, пробежал по стене четыре шага, — больше не вышло, не под мою сторону стена! — выпрыгнул вперед, выстреливая роупдартом в стену следующего дома!

Надеюсь, я все рассчитал правильно и меня сейчас не вынесет прямо на линию огня снайпера! Мне бы обойти его сзади, и уже потом подняться на крышу, чтобы оказаться сзади — так у меня есть хоть какой-то шанс! Иначе его никак не обезвредить!

Стена ударила по ногам, я сжал зубы, сдерживая возгласы боли от перенапряженных мышц, шумно выдохнул.

— Кей, перевернись! Перевернись, говорю! Три, помоги ее перевернуть!.. — раздалось в наушнике. Значит, девчонки все же добрались до Кейры, отлично, половина дела сделана!

— Не вздумайте головы поднимать! — запоздало скомандовал я, и тут же Трилла громко и грязно выругалась:

— Дай руку! Если он не увидит, в кого стрелять, то не будет стрелять!

— Как я тебе одной рукой лечить буду? Хочешь, за ногу держись!

— Я тебе... Сука!.. Сколько у него там патронов?! Ладно, давай ногу!Зря Трилла решила, что снайпер не будет стрелять, если не увидит, в кого стрелять. Это же мотылек — больше тут просто некому быть! Он же в курсе, что исчезновение из поля зрения не обязательно означает исчезновение в принципе! Он вполне может начать просеивать пулями все пространство, пока не зацепит кого-то из девчонок — даже если случайно!

Надо торопиться. Надо торопиться!

А мне еще два дома преодолевать! Три! Два в одну сторону и один — перпендикулярно этому направлению!

— Я помогу отвлечь. — внезапно спокойно сказал Маркус в гарнитуре.

— Отставить! — неожиданным даже для себя самого словом ответил я. — Не высовывайся!

— Я не спрашивал разрешения. — хмыкнул Маркус. — Я ставил в известность.

Я скрипнул зубами — с этого ведь станется! Он же, сука, упорный, и себе на уме!