Что отличает самого глупого человека от самого умного животного? Умение смеяться. Смех — это жизнь. Вот они и не могли остановиться, доказывая свое право живыми зваться.

Хотя зрелище действительно смешило, да еще как!

Стоял возле моста незыгрь — тварь вида отвратного. Из семи пастей его извергалась жижа смердящая. Кто смрад тот вдохнет, тот вмиг помутится сознанием, белого от черного не отличит, а то и темное со светлым перепутает. Незыгрей любили приманивать людские правители да жрецы, в собственных богов не верующие: наводили морок с их помощью, считали, будто так проще народом управлять. Ведь можно, ничего не делая, внушать, будто печешься о благе и справедливости. Или, правя железной рукой, из войн с соседями не вылезая, клеветать, что сами соседи нападают. Вот только забывали царьки и корольки недальновидные, кому подобные твари служат. Любой яд или морок действуют не вечно, после отравлений, коли выживает человек, наступает у него похмелье лютое, а затем прозрение и переосмысление. И сильно повезет людским правителям, если те, кого они морочили, очнутся после их смерти — так хоть не увидят, как проклинать их станут и над трупами куражиться: может, на словах, а может, и на деле.

Стоял незыгрь и обрубком, то ли конечность ему заменяющим, то ли орган срамной (уж больно формой напоминал), лупил по опоре моста. Сам ни шагу через реку не делал, а как увидал Кощея и Ворона, вообще отполз в сторонку подальше.

— Ну, Моревна! — не выдержал Кощей. — Зря говорят, будто шутки шутить не умеешь.

Прекрасная владычица этого царства, разумеется, не ответила. Ни напутственным словом не одарила, ни о договоре не напомнила. Но, наверняка, именно она незыгря послала опоры моста околачивать: решила помочь выбраться из теневого мира. Кощей оценил. А оценив, воспылал искренней благодарностью.

«Будет мир меж нами теперь, — пообещал он мысленно. — Невесть сколь долго, но я точно первым войну не развяжу».

Перешагнул Кощей с ноги на ногу, внизу завозилось и внезапно громоподобно тявкнуло. Незыгрь посерел и так в сторону шарахнулся, что едва в реку не свалился.

— Иди ты… восвояси, — напутствовал его Кощей.

— Это… как? — удивился Влад, разглядывая трехголового щенка.