Показалось, ворон взъерошил перья, но рассмотреть тщательнее Кощей не успел. Ничего в мире теневом не изменилось, но нависла волна над ним, готовая сорваться в любое мгновение, дух перехватило, сердце сжалось и куда-то в пятки ухнуло. Кровь его гибелью для мира этого была, вот и стремился тот смыть капли, а заодно и угрозу. Уничтожить, выкинуть за грань, чтобы и следов не осталось. Однако прежде всего этого слетел ворон с ветки и завис прямо перед лицом Кощея, крылья распластав, защищая.

Сначала перестало существовать время, которое здесь и так-то только Кощей чувствовал, а затем исчезло остальное. Тьма мягко обняла, пустотой обернулась и, не принеся вреда, схлынула. Казалось, только-только с жизнью прощался, и вот уже вновь все спокойно, серо, никак.

Ворон наземь опустился, голову набок повернул, смерив Кощея странным взглядом: не узнавал, но и улетать не торопился. Кажется, пытался понять, откель взялся порыв защитить. Рана пока еще не закрылась, но кровь текла уже не столь обильно: вот-вот остановится. Кощей протянул руку. Если сорока приняла подобное подношение и воплотилась, то и Влад должен.

Ворон отшатнулся, словно от факела горящего, неожиданно в лицо ткнувшегося. Пусть сложно в птичьем облике человеческие чувства передать, но скривился и оскорбился настолько явно, что у Кощея вторично дух захватило.

— Постой! — едва успел выкрикнуть он. Почти не надеялся остановить, но птица послушала. — Не улетай!

Остатки воды и хлебные крошки больше пришлись ворону по вкусу. После того, как оттрапезничал, сел он Кощею на плечо и вновь от всего отрешился.

— Ничего-ничего, — пробормотал Кощей. — Впереди у нас — вечность. Вспомнишь.

Знал он: в миг, как сел ворон на плечо, тело Влада, лежащее на лавке в доме пустом, принялось медленно истаивать в воздухе. Откуда? Птица, еще мгновение назад невесомой чудившаяся, неотвратимо тяжелела. И это было настолько хорошо, что остальное казалось неважным. Кощей пока не придумал, как обратно в свой мир пройти (о кровопускании не хотел допускать больше и мысли), но главной цели достиг.

— Жаль, Влад, ты говорить со мной отказываешься. Может, выход — рукой подать, настолько близко. Мы же в трех соснах блуждаем.

Ворон что-то проворчал тихо, а затем взял в клюв мочку уха, ощутимо сжал и выпустил.