— Ну чего смотришь, молодец? — снова вздохнул Волк. — Давненько я на белом свете живу, многое видел, немало знаю. Ты не тревожься, будто Кощею просьбы моей не исполнить. Мы с ним уж как-нибудь сладим. И тебе я подсоблю, ты только дров не наломай.

Влад вздохнул, посмотрел на него, усмехнулся и сказал:

— Боюсь, дрова мне ломать как раз и придется.

* * *

Пещера находилась так высоко, что у Влада голова кружилась, пусть и привык он носиться в заоблачной выси; лететь не мог — воздух не держал, — потому последние полсотни шагов преодолел на своих двоих. По осыпному склону — удовольствие не из великих: на локоть вперед, пол-локтя назад, только на упорстве и доплелся. Хорс, которого ничто не скрывало, палил вовсю. Вокруг холодно, изо рта пар валил, а он жарил и жарил.

Пока добрался Влад до ровной площадки — взмок, хоть отжимай. Колени у него подкосились, но не упал: испугался, что не встанет еще долго. Как под тяжелый каменный свод вошел, так обрушилась на него тишина, словно голову несколькими одеялами обернули. В глазах помутилось, пришлось на каменную стену облокотиться. А как облокотился, разнесся по всему пространству огромному шелестящий шепот — не иначе, песчинки спешили донести хозяину пещеры о госте незваном да непрошеном.

Не жаловали Кощей со Змеем Горынычем друг друга. Не враждовали, но интересовались почти одним и тем же, часто споря и охотясь за диковинами чудесными. Недаром народ русский сочинял о них истории очень схожие: то Кощей Василису умыкнет, то Змей Горыныч; либо на Русь нападет первый, либо налетит второй. Никак не вместе, и это неспроста. Кощей жил и царствовал в Нави, дворец его стоял в горах Синих. Змей Горыныч в пещере обитал — высоко-высоко. Как, несмотря на все россказни, хранил Кощей людей от бед всяческих, иной раз собственной кровью и жизнью для Яви жертвуя, так и Змей Горыныч за порядком следил да чужеземных драконов отгонял — тех, которые с запада на Русь заглядывались. Смертным о том, разумеется, неизвестно; впрочем, зачем им знать? Взаимоотношения нечисти — только ее дело, личное, даже богов нисколько не касающееся.

Собственно, именно на разумение Змея Горыныча и рассчитывал Влад: вряд ли понравится тому еще и с чудо-юдами, марами и морами возиться, не говоря уж о чем-то похуже.

— Ну проходи-проходи, добрый молодец, — гулко донеслось, как почудилось, отовсюду сразу.

Влад невольно сглотнул, провел рукой по лбу, стирая пот, отлепился от стены и как мог ровнее пошел вглубь пещеры — в самую что ни на есть темень. Раз не выставили вон тотчас же, авось и состоится разговор.