– А как по-твоему, правильно ли ограничивать членство в Ордене таким образом? – спросил я. – Вы ведь служите Миротворцу. Разве он спрашивал тех, кого возвращал из мертвых, принадлежат ли они к армигерам или экзультантам?

Послушница вновь улыбнулась.

– Об этом в Ордене спорили множество раз. Однако на свете немало других орденов, открытых и для оптиматов, и даже для выходцев из низших классов, а мы, оставаясь такими, как есть, получаем огромные суммы на благое дело и пользуемся значительным влиянием в обществе. Если бы мы выхаживали и кормили только принадлежащих к определенным сословиям, я бы немедля признала твою правоту, но мы помогаем всем – при возможности даже животным. Конэкса Эпихарида не раз говорила, что мы только с насекомыми еще не нянчились, пока не застала одну из нас – то есть послушниц – за попытками выправить сломанное крылышко бабочки.

– А вас не смущает, что эти солдаты всеми силами старались погубить как можно больше асциан?

От ожидаемого ответ оказался весьма и весьма далек:

– Асциане – не люди.

– Но я ведь уже говорил, что пациент, лежащий рядом со мной, асцианин. И вы заботитесь о нем не хуже, чем о любом из нас, если глаза меня не подводят.

– А я уже говорила, что мы по возможности заботимся и о животных. Разве ты никогда не слышал о человеческих существах, утративших человеческую природу?

– Ты о зооантропах? Да, встречал я таких.

– Конечно, и о них тоже. Эти отказываются от человеческой природы сознательно. Но есть и другие, теряющие ее ненамеренно, нередко – полагая, будто совершенствуют ее, либо поднимаются на ступень выше того состояния, в котором все мы рождены. А есть еще третьи, наподобие асциан: у этих она отнята силой.

Мне вспомнился Бальдандерс, прыгающий со стены замка в волны озера Диутурна.

– Разумеется, эти… создания достойны сочувствия.

– Да. Животные вполне достойны сочувствия. Оттого Орден наш о них и заботится. Однако человек, убивший животное, не считается убийцей.

Едва сдерживая охватившее меня возбуждение, я сел и схватил ее за плечо.

– А как ты думаешь, если нечто – скажем, десница Миротворца – способна исцелять человеческие существа, то может ли ее целительная сила не действовать на тех, кто… больше не человек?

– Это ты о Когте? Закрой, пожалуйста, рот: с отвисшей челюстью у тебя такой смешной вид, а смеяться в присутствии не принадлежащих к Ордену нам запрещено.

– Так ты знаешь о нем?

– Да. Сестра, присматривающая за твоим лечением, мне обо всем рассказала. Предупредила, что ты повредился умом, но для окружающих не опасен – наоборот, скорее даже мил. Я принялась расспрашивать, как это так, а она отвечает: тебе в руки, дескать, попал Коготь, и ты порой можешь исцелять недужных и даже оживлять умерших.