Об этом я прежде никогда не задумывался, так что над ответом пришлось поразмыслить.

– Нет, – помолчав, сказал я. – Я проиграл.

– Однако остался в живых. Конечно, проиграть и остаться в живых куда лучше, чем лишить жизни другого!

Я, распахнув халат, показал ей шрам, оставленный на груди листом аверна Агила.

– Твое счастье. К нам часто приносят солдат, вот так же раненных в грудь, но нам почти никогда не удается спасти их.

С этим послушница нерешительно коснулась моей груди. Во взгляде ее отразилась нежность, какой я ни разу не видел в глазах других женщин. Легонько погладив рубец, она поспешно отдернула руку.

– Должно быть, рана оказалась неглубока.

– Да, так и вышло, – подтвердил я.

– Однажды я видела бой офицера с каким-то экзультантом, скрывавшим лицо под маской. Оружие им заменяли ядовитые растения – наверное, потому, что мечом или шпагой офицер владел лучше, а значит, поединок вышел бы несправедливым. Экзультант погиб, и я отправилась было домой, но тут позади поднялась страшная суматоха. Пришедший в неистовство, офицер промчался мимо меня, хлеща цветком направо и налево, но кто-то метнул ему под ноги дубинку, и он, споткнувшись, упал. Наверное, это был самый захватывающий бой из всех, что я когда-либо видела.

– И храбро ли они бились?

– Правду сказать, вовсе нет. Для начала затеяли долгий крючкотворский спор – сам знаешь, с мужчинами всегда так, когда никому начинать неохота.

– «Удостоенный вызова, какого прежде не получала ни одна из птиц, я буду горд этим до конца дней своих, но, к глубочайшему моему сожалению, принять его не могу. Отчего? Тому есть три причины. Первая из таковых состоит в том, что хоть крылья твои в самом деле оперены, в схватке мне предстоит бить не по крыльям, а в грудь и в голову. Таким образом, применительно к поединку пернатым созданием тебя счесть нельзя». Знаешь эту сказку?

Послушница с улыбкой покачала головой.

– Хорошая сказка. Непременно как-нибудь тебе расскажу. Но если вы жили так близко к Кровавому Полю, должно быть, ты не из простой семьи? Из армигеров, наверное?

– Здесь почти все – армигерки или экзультантки. Боюсь, Орден у нас в основном аристократический. Дочерей оптиматов вроде меня тоже порой принимают, если отец – давний друг Ордена, но нас таких всего три. Я слышала, многие оптиматы считают, будто довольно пожертвовать Ордену круглую сумму, и послушание их дочерям обеспечено, однако на самом деле это не так. Для этого приходится помогать Ордену многими способами, не только деньгами, и в течение долгого времени. Видишь, в действительности наш мир не так развращен и продажен, как хочется верить людям.