– Почти ничего, – честно признался я. – Одного из моих друзей, – (это я вспомнил зеленого человека), – называли рабом, но на самом деле он был всего лишь незадачливым иноземцем, попавшим в руки нечистоплотных людей. В рабство его обратили не по закону.

Виннок согласно кивнул.

– А кожей он был темен?

– Да. Можно сказать, темен.

– Я слышал, в былые времена рабами становились по цвету кожи. Чем темней кожа, тем вернее человек попадал в рабство. Знаю, верится в такое с трудом, однако была у нас в Ордене одна шатлена, историю знавшая назубок, – вот она мне о том и рассказывала. Правдивая была дама, серьезная.

– Очевидно, так повелось оттого, что рабам приходилось целыми днями трудиться на солнце, – заметил я. – Сейчас нам многие обычаи прошлого кажутся блажью, но…

Тут раб слегка разозлился:

– Поверь мне, юноша. Я жил и в прежние времена, и до сих пор жив – так кому из нас судить, когда было лучше?

– То же самое обычно говорил наш мастер Палемон.

Как я и надеялся, напоминание о мастере Палемоне вернуло ход мыслей раба в прежнюю колею.

– В рабство можно попасть только тремя способами, – заговорил он. – С женщинами, правда, иначе – тут и замужество, и прочее в том же роде, но… ладно. Если человек рабом привезен в Содружество из заграничных краев, привезший раба хозяин может продать его здесь, если захочет. Это у нас способ первый. Военнопленные наподобие этого асцианина – рабы Автарха, Господина Господ и Раба Рабов. Автарх волен продать любого из них, если захочет. Нередко он так и делает, а поскольку большинство асциан не годны ни на что, кроме однообразной тяжелой работы, их часто можно встретить среди гребцов в верховьях рек. Это – способ второй. А способ третий заключается в том, что человек может сам себя продать кому-либо в услужение, так как человек вольный сам собственному телу хозяин – от рождения, так сказать, сам себе раб.

– Однако рабов, – заметил я, – нечасто секут палачи. Какая в этом нужда, если высечь раба хозяин вполне может сам?

– В то время я не был рабом. Так, стало быть, вот о чем я подмастерье Палемона хотел расспросить. Был я всего лишь юнцом, попавшимся на краже. Наутро, перед тем как высечь меня, подмастерье Палемон пришел со мною поговорить. По-моему, поступок добрый… хотя именно тогда я и узнал от него, что он из гильдии палачей.

– Мы всегда загодя подготавливаем клиента к наказанию, если возможность есть, – пояснил я.

– Он присоветовал мне не сдерживать крика – объяснил, что боль не так сильна, если кричишь как раз в тот момент, когда плеть падает на спину. Пообещал не превысить числа ударов, назначенного судьей: если желаю, дескать, могу сам считать и глядеть, далеко ли еще до конца. И добавил, что бить будет не в полную силу – только чтоб кожу рассечь, а костей не сломать.