Я подошел поглядеть на него – не столько из любопытства, сколько затем, чтоб ненадолго бросить работу и подышать на окоченевшие пальцы. Пес тоже совсем окоченел и холоден оказался, как… да как все вокруг. Однажды мне довелось зарубить мечом быка, так тот бык, даже мертвый, в луже собственной крови выглядел живее, чем мой Трискель. Однако я потянулся к нему и погладил его по темени. Голова у него была огромной, словно медвежья, уши обрезаны под самый корень – только пара острых кончиков кверху торчит. Погладил я его, смотрю, а он глаза приоткрыл. Тогда я со всех ног поспешил назад, через двор, и, опасаясь, как бы Дротт не послал Роха проверить, чем я здесь занят, заработал палкой с таким усердием, что тут же сломал ее пополам.

Сейчас, задним числом вспоминая тот день, я никак не могу отделаться от ощущения, будто Коготь уже был у меня в руках, хотя попал он ко мне только через год с лишним. И даже описать, как выглядел Трискель, взглянув на меня, не смогу. Его взгляд проникал в самое сердце. Правда, зверей я, пока Коготь оставался при мне, ни разу не оживлял, но ведь ни разу и не пробовал… наоборот, если они случались поблизости, жалел, что не в силах убить хоть одного – очень голоден был, а вот сейчас задаюсь вопросом: достойно ли губить животных ради еды? Помнится, у тебя среди съестных припасов не нашлось ничего мясного – только хлеб, сыр, вино да сушеные смоквы. Не значит ли это, что в том мире, где живут люди твоего времени, держатся тех же воззрений?

В надежде получить ответ я сделал паузу, однако ответа не последовало. К этому времени вершины самых высоких гор опустились куда ниже солнца, и я больше не понимал, что там, у меня за спиной, – едва различимый призрак мастера Аска или всего-навсего моя тень.

– В моих руках, – продолжал я, – Коготь не возвращал к жизни людей, убитых людьми, хотя вроде бы исцелил человека-обезьяну, которому я отсек руку по запястье. Доркас считала, будто причина в том, что сделано это мною самим, а я даже не знаю, как это объяснить. По-моему, Коготь не сознавал, кто им владеет… хотя, наверное, вполне мог и сознавать.

– Эй! Счастья и радости в новом году!

Голос окликнувшего меня нисколько не походил на голос мастера Аска и вообще оказался совершенно мне незнаком. Подняв взгляд, я обнаружил шагах в сорока впереди улана – точно такого же, как тот, убитый нотулами Гефора на зеленой дороге к Обители Абсолюта.

Не зная, что тут еще предпринять, я помахал ему и крикнул в ответ:

– Сегодня что ж, Новый год?

Улан, тронув шпорами бока дестрие, галопом подъехал ближе.