Но нет, всадником оказался невысокий, коренастый, энергичный на вид человек верхом на рослом, плохо ухоженном скакуне. Увидев меня, он натянул поводья, но, судя по выражению его лица, готовиться к бою или к бегству не стоило. (В противном случае мой выбор пал бы на бой: от дестрие среди пней да поваленных стволов толку мало, и, несмотря на хауберг и обшитый бронзовыми кольцами шлем из яловой кожи, я, пожалуй, совладал бы с незнакомцем без особого труда.)

– Кто ты таков? – крикнул он, а услышав ответ, добавил: – Севериан из Несса, стало быть, а? Цивилизованный, стало быть, человек, а если и дикий, так разве что наполовину… но, вижу, с кормежкой у тебя нынче не очень.

– Напротив, – не желая показаться ослабшим, возразил я, – в последнее время я привык к много худшему.

– Однако добавка не помешала бы – не асцианская же кровь у тебя на клинке. Ты кто, скьявони? Из иррегулярных?

– Да, регулярной мою жизнь сейчас определенно не назовешь.

– То есть к определенной части ты не приписан?

С неожиданной ловкостью спешившись, незнакомец бросил наземь поводья и твердым, уверенным шагом подошел ко мне. Был он слегка кривоног, а его голову словно бы вылепили из глины и сплюснули, смяли перед тем, как обжечь, так что лоб и подбородок, сделавшись ниже обычного, раздались в ширину, глаза превратились в щелки, рот – в жабью пасть. Несмотря на все это, их обладатель сразу пришелся мне по душе живостью нрава и тем, что даже не пробовал спрятать под маской напускной благообразности жуликоватость натуры.

– Нет, – отвечал я, – не приписан. Ни к кому, ни к чему, кроме собственных воспоминаний.

– А-а! – вздохнул он, на миг подняв глаза к небу. – Понятно, понятно. У всех у нас жизнь не без горестей, у всех до единого. В женщине дело или с законом, может быть, нелады?

Собственных бед я до сих пор в этаком свете не рассматривал, но, поразмыслив немного, признался, что дело и в том, и в другом.

– Ну, коли так, считай, ты пришел куда следовало и встретил как раз кого нужно. Как тебе нравится сытный ужин нынче же вечером, целая куча новых друзей и горсть орихальков назавтра, прямо с утра? Неплохо ведь, а? По-моему, просто прекрасно!

С этим он отошел назад, к дестрие, рука его мелькнула в воздухе, точно клинок умелого фехтовальщика, и скакун оказался схвачен под уздцы, не успев отпрянуть прочь. Завладев поводьями, мой новоявленный благодетель с тем же проворством, с каким спешивался, взлетел в седло.

– Садись позади! – велел он. – Ехать недалеко, и моя скотинка свезет двоих без труда.

Я так и сделал, хотя с куда большим трудом, так как вынужден был обойтись без помощи стремени. Стоило мне усесться, дестрие, изогнувшись подобно бушмейстеру, едва не тяпнул меня за колено, однако его хозяин, очевидно заранее ждавший чего-либо в этом роде, так приложил его меж ушей бронзовой рукоятью кинжала, что скакун споткнулся и чуть не упал.