– А… – неопределённо протянул Кваз. – Не переживай, с ней твой оригинал.

– Да я так. Вспомнил, что плохой сын. – Рой выглядел словно в воду опущенным.

Кваз внимательно посмотрел на него.

– Насколько плохой? – спросил он, внимательно глядя за мимикой Роя.

– Совсем плохой, – флегматично ответил тот. – Встаю в половине шестого утра и еду два часа на работу. Работаю по восемь часов, а лето и осень по двенадцать. Еду обратно два часа. А приехав домой не работаю. Ем и спать ложусь. Или читаю весь вечер и ничего дома не делаю. А ещё ною, что у меня сорванная спина, которую нет времени лечить, хронический недосып, и что только работаю.

Кваз промолчал.

– В общем эгоист, думаю только о себе, и мне безразличны другие люди, – закончил Рой. – Похоже, я опять заболтался и сказал лишнего.

– Ты это… – Кваз не нашёлся со словами. – Не бери в голову. Не переживай ты так. Это, всё в прошлом.

Рой автоматически кивнул.

– А я думал, что ты планы строишь, – застенчиво сказал Кваз. – Ты это самое… не грузись, лучше, того, к Аньке зайди.

Рой благодарно улыбнулся. Похоже, его отпускало.

– Всё никак не могу признаться, – по-детски пожаловался он. – Трусость, однако… Или просто пессимизм.

– А ты письмо напиши, – предложил Кваз.

– Ты что, читал Евгения Онегина? – поднял брови Рой. – Ладно, сейчас мимо «Дырявой шины» пройдём, посмотрим.

Кваз не стал отворачиваться – с его мордой не было понятно, улыбается он или нет.

– Нет сейчас хозяйки, – сказал какой-то мужик, перемазанный в масле. – А если движок перебрать надо, то и я могу.

– Не судьба… – вздохнул Рой. – Всё, ребята, давайте валить в «Сладкий замок». Оторвёмся по полной. Расплачиваемся за все услуги и отрываемся.

– Это чё, кондитерская? – удивлённо спросил Уайт.

– Ага, – заржал Кваз. – Очень вкусная. А какие там булочки…

Рой фыркнул, пытаясь сдержать улыбку. Кваз веселился вовсю, а Уайт выглядел удивлённым и ничего не понимающим.