После вызова корабля прошло не больше пяти минут, он появился ровно тогда, как мы выехали из-под ледяного панциря. На такой маневр военные не успели среагировать, так что добрался он до нас невредимым. На борт мы въехали не останавливаясь, после чего я из последних сил отправился в рубку. Перед глазами итак все плыло, а тут еще пришлось вспоминать, что мне объясняла Рин про взлет. Так или иначе, наверное на каком-то автомате все получилось и вскоре мы уже были на орбите. Дальше я помнил лишь то, как успел вновь активировать маскировку.

С СИЛАМИ

С СИЛАМИ

Темнота постепенно начала приобретать какие-то очертания и вес. Внезапно я подскочил. Так случается, когда приснится какой-нибудь кошмар. Довольно долго я не мог понять, где я вообще нахожусь и что происходит. Одно было ясно совершенно точно — я был не на корабле. И тем не менее поверить в окружение было невероятно сложно, пожалуй даже сложнее, чем во все, что я видел ранее. Я оказался в своей комнате.

За окном уже давно рассвело, телевизор на малой громкости бубнил какую-то документалистику. Все вокруг было так, как я оставил, перед выходом в магазин. Возникал резонный вопрос. А выходил ли я на улицу вообще? Или так и уснул на диване, позабыв обо всем? Но тогда получалось, что все случившееся — просто сон. А в это я поверить уж никак не мог. Яркие, запоминающиеся сны, конечно, у меня случались, но не настолько же.

От этой бури мыслей у меня моментально разболелась голова. Осознать все сразу не было никакой возможности, так что я отправился на кухню, приготовить себе что-нибудь на завтрак. Оказалось, что времени всего половина шестого утра, на улице все было поглощено легкой дымкой, оставшейся после ночи. Действительно, я и правда мог заснуть вечером и проснуться только сейчас. Да и все вокруг было абсолютно настоящим, вплоть до малейших деталей. Масло на разогретой сковороде привычно шипело вместе с яичницей, за окном был слышен шум пока еще редких автомобилей. Таких деталей во сне обычно не бывает. Для надежности я пристально уставился в зеркало. Там я увидел себя абсолютно тем же, каким был до всех этих путешествий.

Да и вкус яичницы с чаем не казался мне давно забытым. Тем не менее, то, что оказалось сном — было слишком реально. Я прекрасно помнил все лица и все подробности происходящего, а такое обычно вылетает из головы практически сразу же после подъема. С другой стороны, кошмары обычно так и прерываются, резко и безапелляционно, например в какой-то критический момент, когда находишься во сне на грани гибели.