Серебристый «Сенатор», мягко порыкивая на низких оборотах, выехал через открытые охранником ворота.

— А у вас не будет проблем, что вы с учеником выехали с территории гимназии? — я пристегнулся ремнем безопасности и пытался понять, куда Ломакин повезет меня. Выходило, что мы ехали в противоположную от булгаковского имения сторону.

— В свете последних событий мне стоило бы поостеречься, — усмехнулся Евгений Сидорович, ловко обгоняя тихоходов, не рискующих зря быстрой ездой по запруженному шоссе. — Тем более, что я новый человек в гимназии. Нет, Вик, не переживай за меня. Все в порядке.

— Откуда вы знаете моего отца? — задал я волнующий меня вопрос.

— Скажу честно… Мы давно знакомы. Помнишь, я рассказывал про случай, произошедший со мной в тайге?

— Да, помню. Но мне показалось, что вы многое утаили. Там было гораздо интереснее.

Ломакин рассмеялся:

— Наблюдательный ты малый, Викентий! Действительно, многое осталось за рамками повествования. Слишком тяжело далось мне путешествие по враждебной тайге. Просто чудо, что удалось выйти на людей. Прииск принадлежал семье Мамоновых. Вот так я и познакомился с твоим отцом, который помог мне подняться на ноги. Потом предложил поработать на него. Я не стал отказываться. Условия приемлемые, заработок приличный. Кто-то другой повел бы себя иначе?

— Не думаю, — рассудил я.

— И я о том же… Когда князь узнал, что я проживаю в Москве, он вышел на меня с просьбой помочь в одном деликатном деле. А точнее, свести его с молодым человеком, которого зовут Викентий Волховский. К тому времени я уже знал о тебе от Наташи Тучковой. Сначала мне показалось забавным столь удивительное совпадение, но, когда Георгий Яковлевич поделился своими предположениями о вашем родстве, я не сомневался ни на мгновение. А знаешь, почему?

— Почему же?

— Я в то время уже работал на князя и случившееся в его семье более-менее стало известно лично от него. Он рассказал, как младшая жена сбежала с сыном, и он не смог отыскать ее, потому что Аксинья Федоровна наложила чары сокрытия следов: аурные, физические и прочие, что даже по крови не сразу обнаружишь.

— Ничего себе! — поразился я. Мама мгновенно выросла в моих глазах. Стало стыдно. У такой сильной одаренной невероятно бездарный сын.

— Ага, — поддержал мое восклицание Ломакин и свернул налево, как только миновал двухуровневую развязку. — Скоро будем на месте. Подумай сам, Викентий, мог бы я ответить отказом человеку, много сделавшего для меня?

— Вы и не отказались.

— Верно заметил, — Ломакин усмехнулся и стал снижать скорость и свернул на обочину. Под колесами зашуршал гравий, машина остановилась возле бетонных отбойников с красными полосами рядом с каким-то черным внедорожником.