— Иди, там тебя ждут, — тыкнул пальцем в сторону автомобиля чародей. — Я останусь здесь. Разговор не для чужих ушей.

Признаюсь, подходил я к внедорожнику с опаской. Через тонированные стекла не видно, кто сидит внутри. А вдруг еще какие-нибудь диверсанты объявились? Но тогда и господина Ломакина стоит записать во враги. И кому тогда доверять?

Я даже не успел подойти ближе, как из машины вылез широченный и мрачный дядька в тонкой просторной куртке, под которой явно пряталась подмышечная кобура. Он молча раскрыл передо мной заднюю дверь, и как только я оказался в салоне, пахнущем терпким мужским одеколоном и настоящей кожей, водитель сразу же оставил меня наедине с отцом.

Человек, развалившийся на упругом диване в стильном черном костюме, с жадным интересом разглядывал меня как неожиданный подарок, который и не мечтал получить. Я сразу понял, что передо мной князь Мамонов. Газету с фотографией отца и матери мне удалось тихо умыкнуть у Ивана Олеговича в свою комнату; каждый вечер я рассматривал ее, запоминая черты человека, давшего мне жизнь. И сейчас он находился на расстоянии вытянутой руки.

— Здравствуйте, — вежливо произнес я, не зная с чего начать общение. Разом пропала уверенность. Каков он, настоящий князь Мамонов? Не разочароваться бы в своих ожиданиях. Долгие годы в сиротском доме отучили меня от радужных мыслей, и поэтому моя сдержанность удивила отца.

— Я себе по-другому представлял нашу встречу, — хмыкнул князь. — Неужели господин Ломакин тебе не сказал, кто я такой?

— Сказал. Вы — мой настоящий отец. Князь Георгий Мамонов, один из богатейших людей в империи, Глава Рода.

— И…? — не дождавшись продолжения, Георгий Яковлевич повел плечами, словно костюм был ему неудобен. Удивленно проворчал: — Думал, радостно обнимемся.

Но увидев, что я очень сильно напряжен, сменил тон:

— То есть у тебя нет никаких сомнений насчет нашего родства?

— Лично у меня — нет, — туманно и непонятно для него ответил я и пояснил. — Я знаю, что вы и княгиня Аксинья Федоровна — мои родители. Но существует проблема, которая серьезно мешает официальному признанию. Поэтому вы сильно рискуете, встречаясь со мной.

— Позволь с рисками заняться мне самому, — кивнул отец, воспринимая всерьез предупреждение. — Я сейчас занимаюсь этой проблемой очень плотно, и скажу тебе, что появилась надежда на твое возвращение в настоящую семью. И да, твое требование насчет того, чтобы я и мама жили вместе — тоже решается. Следил за новостями?

— Я понял, что это были отчеты для меня.

— Молодец, правильно подумал, — одобрительно кивнул Мамонов. — Мы выбрали самый легкий и проходной вариант. Знал бы ты, как газетчики бегали за нами чуть ли не по пятам, словно с ума сошли. Даже пришлось слегка припугнуть их, чтобы не вздумали копаться в нашем прошлом. Оно, конечно, не самое приятное, но я этого и не скрываю.