Император остановился возле двери, где застыли двое бойцов в залихватски заломленных темно-бордовых беретах и в черной униформе. На правом рукаве выделяется шеврон в виде красного варяжского щита и перекрещенных в нем мечей. Дворцовая, личная охрана государя. Один из охранников отошел в сторону, а второй распахнул дверь, запуская нас в огромный, не уступающий размерам столовой, кабинет. Надо полагать, для большого количества стеллажей с книгами такое помещение даже очень подходит. Сама библиотека находилась на своеобразной антресоли, куда вела лестница из мореного дуба. Скорее всего, Мстиславский там отдыхал за чтением нужной литературы, а внизу работал и принимал подчиненных. Приличных размеров прямоугольник стола занимал половину кабинета.

— К сожалению, книг по антимагии у меня нет, — усмехнулся император. — Это была веская причина поговорить наедине.

— Я так и понял, Ваше Величество, — стоя посреди кабинета, я ждал, когда Иван Андреевич пригласит меня сесть. — Правда, в какой-то момент подумалось, что званый обед закончится нашим отъездом.

— То есть ты был уверен в беседе со мной? — добродушно рассмеялся Мстиславский и показал рукой на одно из мягких кресел, стоявших в дальнем углу кабинета.

Мы присели друг напротив друга, и только столик разделял нас. Я услышал щелчок дверного замка и не удивился, когда к нам присоединился третий собеседник. Цесаревич примостился в самом дальнем кресле и замер в каком-то ожидании. Вот это уже серьезно.

— Как ты смотришь на смену опеки, Викентий? — император не стал ходить вокруг да около, врезав сразу под дых. Он расслабленно откинулся назад, кожаная обивка вкусно захрустела.

— А разве так можно? — осторожно поинтересовался я, не торопясь отвечать «да» или «нет».

Цесаревич засмеялся:

— Как есть хитрый еврей! Вопросом на вопрос!

— Можно, — император снисходительно улыбнулся. — Молодец, не стал бездумно отвечать, не поняв конкретики. Я недавно разговаривал с Главой рода Булгаковых, и спросил князя Олега Семеновича насчет тебя. Конечно же, очень деликатно, чтобы не обидеть уважаемого человека. К моему удивлению, князь признался, что очень беспокоится о твоих перспективах, находясь под опекой Рода. Забрать тебя из приюта было правильным решением. Если бы о Разрушителе прознали люди навроде пана Богумила, как ты его зовешь, страна в будущем столкнулась бы с очень большими проблемами. Тебя могли вывезти за пределы России и позже использовать против своего народа.

Скорее всего, Мстиславский лукавил. Истинная причина давления на Булгаковых крылась в чем-то другом, о чем я никак не мог догадываться в силу своего возраста и недостатка информации.