(Роджер Норбрук A: Я выключил телевизор и отправился на кухню, чтобы подогреть стакан молока. Я отнес его в спальню, разделся и снял контактные линзы. И снова меня одолели мысли о моих повторяющихся неудачах достичь прошлого. Может, ошибка в том, что я не решился довериться коллегам и проводил эксперименты не в Институте? Бремя не было бы таким тяжелым, раздели я его с другими людьми.
Роджер Норбрук A:
Роджер Норбрук A:
А вдруг они не согласились бы принять в них участие?
Не стали бы они, как я и опасался вначале, отмахиваться от меня и называть глупцом за спиной? Меня, с развязанными шнурками? Того, кто сидит дома, пока они гуляют и пьют джин? Того, кто спит один, пока они прелюбодействуют с женами друг друга?
Нет, я поступил правильно. Великие подвиги совершаются благородными людьми в одиночку.
Воскресенье, 3:01; Роджер Норбрук B:
Воскресенье, 3:01; Роджер Норбрук B:
Воскресенье, 3:01; Роджер Норбрук B:
Воскресенье, 3:10; Роджер Норбрук C:
Воскресенье, 3:10; Роджер Норбрук C:
Воскресенье, 3:10; Роджер Норбрук C:
Ага! В корзине для бутылок молока, как я и думал.
Воскресенье, 3:23; Роджер Норбрук A:
Воскресенье, 3:23; Роджер Норбрук A:
Воскресенье, 3:23; Роджер Норбрук A: