Саломея, без спутника, поглощает коктейли «отвертка» в кафе «Тысяча и одна ночь»…

Дикая non sequitur[26] придала живости моему молчаливому циничному смеху. Но это оказалось формальностью: ее дражайший супруг в отъезде. Торговый представитель, не иначе! Дай им Бог здоровья, всем без исключения. Пойдем, Саломея, заберемся в твою машину и поедем в кабаре! Будем угощаться, танцевать, а потом займемся любовью. А назавтра я преподнесу тебе себя на блюдечке, если пожелаешь, но сегодня будь само совершенство!

Суббота, 20:57; Роджер Норбрук A:

У себя дома, высоко в горах, над пестрым городом, я сделал последний визуальный осмотр поля деформации, работе над которым я отдал три драгоценных года своей жизни, получив взамен лишь жестокое разочарование.

Пульсирующий портал загадочно смотрел на меня, ослепляя бесконечными вспышками.

Уже шесть раз в воскресное утро я проходил сквозь эти деактивирующиеся световые панели, веря, что они представляют собой путь в прошлое; шесть раз в воскресное утро я совершал мгновенное падение, меня небрежно бросало в другую реальность настоящего, меня, вымотанного, изможденного, потерянного, переполняла необъяснимая ненависть к самому себе.

(Роджер Норбрук D: Дедушка Роджера A пустил себе пулю в лоб в тридцать семь лет. Отец Роджера A, будучи ревностным членом секты ессеев[27], презирал секс, а восемнадцатую поправку[28] считал Божьей милостью и провалом деяний Люцифера. Оба постулата вбивались в голову A ежедневно, пока отец не скончался от инфаркта в сорок два года. Спустя некоторое время A вместе с матерью въехали в квартиру, в которой теперь он проживал один. Он получил ученую степень в Р… университете, расположенном неподалеку, а затем должность в Институте изучения Времени и вел степенный благопристойный образ жизни. Все это время он держал B в заточении в мрачной потайной подземной темнице с люком в готическом замке своего подсознания. Его мать скончалась от уремии, когда ему было тридцать восемь лет. Вскоре после этого он начал работу над своей машиной времени. Только после того, как он усовершенствовал ее и предпринял свое первое путешествие, B покинул свою темницу. Само собой разумеется, его поведение было отражением его чувств, другими словами, он вел себя как моряк в увольнении, любитель женщин и выпивки, и само собой, продолжал вести себя так же в каждом следующем путешествии. И все-таки, в отличие от С, B не был полностью самостоятельным; при этом эффект получился таким, словно разделение было полным. A отказывался воспринимать еженедельные отлучки B из замка и вычеркнул все свои воспоминания о путешествиях в прошлое. Конечно, он не мог убрать ни физических последствий разгульной жизни B, ни ненависти к самому себе из-за того, что подсознательно знал об этом.